Эликсир

Я принимала это за часть его индивидуальности, но оказавшись в этом скромном жилище, а не в высотке с умопомрачительным видом на город, я прихожу к заключению, что этот мужчина смотрится органично везде.

Однако сейчас он держится куда свободнее, будто невидимые цепи спадают, а тучи, что густо разлились в глазах, отходят на задний план. Я бросаю взгляд на окно—ночь давно захватила этот день в плен, а Луна красивым жёлтым диском освещает небо. Боже, как она меня завораживает, гипнотизирует своей несравненной красотой.

Ей невозможно не любоваться!

— Который час? — любопытствую, откладывая папку. Спать хочется невыносимо.

Бен неторопливо достаёт из кожаной сумки телефон, я краем глаза вижу, что на экране как минимум десять пропущенных звонков. Он ругается почти неслышно, но от моих ушей отменную брань не скрыть.

— Тут тёплая одежда и кое что на перекус, — он кидает мне сумку и вылетает из дома, в два шага пересекая пространство. А я стою, разрываемая желанием унять ноющий голод в желудке и проследить, куда направился мой спутник.

Наскоро выворачивая содержимое сумки, я нахожу пару батончиков, зубами срываю этикетку, набрасываю на плечи первую попавшуюся под руки ветровку и стрелой лечу к окну. Оно выходит в сад, но велика вероятность, что удастся что-то подслушать.

Любопытство самое сильное из моих качеств, я и не борюсь с ним, хоть оно и принадлежит той напыщенной ведьме, что как старуха сидит внутри и вечно подначивает. Так и сейчас, не ощущая толком, что жую, я застываю у чуть приоткрытого окна.

Бен говорит по телефону, голос его зло срывается от былого каменного тона и не следа. Нить разговора не отследить. Сплошные отрывки. Я вовсе перестаю жевать, чтобы заглушить шум щёлкающей челюсти в ушах и как следует расслышать.

— Прекрати рыдать немедленно! Я говорю, прекрати, мать твою! Все под контролем. Нет ещё. Как рука? Вторая? Хорошо. Я решу. Я все решу.

От вдруг накатившего страха я прислоняюсь спиной к холодной стене. Дом ещё совсем не успел прогреться.

Закрывая окно, я понимаю, что у Бена куда больше секретов, чем у меня. Я рысью возвращаюсь к сумке и запихиваю обратно как попало раскиданные на полу вещи, при этом все еще зубами вцепившись в батончик. Он, как я понимаю, сливовый. Очень сносный, в принципе, не считая химозного привкуса.

— Я смотрю, ты очень проголодалась, — появляется он как ни в чем не бывало, словно минуту назад не разрывал голосом деревенскую безмятежность.

— Угу, —соглашаюсь.