Винтажный бог

Зачем столько чая, и кто всё это должен выпить?

– Что? – кажется, я прослушал какие-то инструкции.

– Раздевайся и заходи, сейчас дядя Булат придёт и тебя попарит.

С этими словами она всучила тюк с полотенцем и одеждой, которой мы тащили из дома, и почти силком втолкнула внутрь. Даже хлопнула пониже талии, как, я видел по телевизору, делали маленьким детям. Воспринималось смущающе, но возмутиться я не успел. Дверь захлопнулась, и я остался в маленьком жарком помещении один.

Комнатка была явно нежилая: две узких лавки, застеленные грубой, застиранной тканью, охапка дров в углу, неаккуратно связанные букеты из каких-то зелёных веток на стене.

На полу лежал полосатый коврик из какого-то тряпья; бабушка любила разрезать старые футболки и вязать из них такие вот половики. Видимо, это тоже было её изделие. Памятуя о том, как трудно мыть полы, я торопливо разулся. Чья-то пара калош стояла сбоку от входа.

Валентина Ивановна сказала раздеваться, больше ничего толком не объяснив. Не то чтоб я стеснялся наготы.

.. Судя по наблюдениям, здесь это было в порядке вещей, но без одежды становилось зябко и как-то непривычно, что ли. Беззащитно. Словно потерял хвост или несколько пластин из шкуры, и теперь лучше не поворачиваться этими местами к рыцарям с мечами, пока новые не отрастут. Вроде и жить можно, но чего-то не хватает. Хотя, раз тут так тепло, то можно снять одежду без опасения замёрзнуть. Так что я аккуратно сгрузил тюк с вещами на лавку, сложил свои шорты-футболку рядом аккуратненькой стопочкой и уселся ждать дядю Булата.

Маленькая дверца внизу в кирпичной кладке была прозрачной. У нас были такие же, но металлические, а здесь дядя Булат расстарался. Выглядело дорого, но настолько красиво, что я запланировал попросить Валентину Ивановну нам такие же сделать. Сквозь стекло можно было безопасно рассмотреть огонь, жизнерадостно облизывающий толстые поленья, лежащие в углях, оставшихся от собратьев. Затаив дыхание, я смотрел, как танцует огонь свой безмятежный танец, и не мог глаз отвести.

Даже моргать было жалко, пропустишь же миг этого великолепия.

Спустя долгое время я понял, почему мне это настолько нравится: именно так должен был выглядеть огненный драконий мешочек перед изрыганием пламени. Жар внутри то растекается по всей поверхности, подсвечивая её изнутри красным, то стекается в одну точку, в унисон драконьему дыханию. Я, конечно, не видел, как это получалось у меня, но наблюдал, как другие плевались огнём, и что перед этим происходило.