Шпилька

Впереди горели фонари, раздавались музыка и смех. И Цисина решила, даже если её шпилька не приглянется наследнику, в память ей останется этот незабываемый долгий день.

"Как странно, — отметила Цисина, — когда её провели в комнату мастеров, ожидающих приглашения, — здесь нет ни одного мальчика".

В самых смелых мечтах

"Какие размалёванные куклы", — подумала Цисина, разглядывая толпу перед собой, подняла руку с веером, и одна из кукол напротив сделала также. Девочка поняла, что стояла перед зеркалом, и наконец-то смогла рассмотреть свой многослойный, непривычный, совершенно чуждый наряд.

И вдруг вспомнила, что она — просто беднячка. И двадцать шпилек в волосах красноречиво вещали о том.

Украдкой через зеркало она считала шпильки в причёсках остальных разодетых претенденток, которые старательно не замечали друг друга. В этой комнате собрались все сословия, кроме, конечно же, первого — правящей семьи. И девочка почувствовала себя здесь чужой. Захотелось сбежать.

— Простите, — стараясь не наступать на юбки и шлейфы, Цисина пробралась к дверям.

Хотела толкнуть их, но вспомнила, что входила через другие, и тут створки распахнулись наружу. Грохнула музыка — гимн острова Ихмирт, прославляющий правящую династию и бога Агаччи. На пороге комнаты, широко раскинув руки, стоял юноша в ярко-оранжевом одеянии, расшитом по рукавам гербами острова. Длинные, тёмные сверху, светлеющие к низу, волосы юноши были распущены, что дозволяется лишь в день совершеннолетия. Осмотрев всех через голову Цисины, незнакомец подал руку и широко улыбнулся:

— Отбросьте свои манеры, юная мастерица! Сегодня мой день, и я приглашаю вас на первый танец!

Три круга по залу под рулады оркестра, и вот, оставив девочку у колонны, наследник правящей династии вывел из комнаты другую мастерицу, а остальные уже выстроились в очередь, толкаясь локтями и то и дело, как прекрасно было видно Цисине, норовя отдавить друг другу ноги.

С четвёртого танца присоединились и гости, и вот к выходу последней претендентки весь зал плясал. Некоторых мастериц приглашали кавалеры, другие разбрелись. Цисина осталась на месте, не зная, куда себя деть.

Она глядела на людей, поверх приоткрытого веера. Вот на высоком подиуме восседали молодые и красивые правитель и правительница, вот мимо почти галопом пронёсся наследник, прижимая к себе очередную размалёванную куклу, вот неспешно протанцевали родители Сирила, вот какой-то носатый мужчина с моноклем склонился над девочкой.