Страшная неделя

Должна же здесь быть охрана.

Отец Павел записывал что-то в блокнотик.

– Что вы там пишете? – тихо спросил Новиков, приноравливаясь к раскопке. С собой у него была только садовая лопатка, любезно одолженная у Ядвиги Мстиславовны.

– Имя записываю, – тихо просипел отец Павел. – В помянник, чтобы молиться за упокой его души.

– Думаете, это поможет? – спросил Новиков. По кислому выражению лица священника понял, что вопрос неуместен. Отец Павел не для истребления упыря его имя записал, а для того, чтобы его душа спаслась.

Н-да, вот они монахи – какая бы дичь вокруг не творилась, а они в первую очередь о Страшном суде пекутся. Правильно, наверное. А то грянет гром Второго пришествия – а ты только что чужую могилку раскопал. Вот и оправдывайся потом.

Новиков рассмеялся собственным чудны́м мыслям. Что только не придёт на ум ночью на кладбище. Ну да, он об этом уже думал в прошлый раз.

Новиков всего несколько раз копнул мягкую влажную землю, и лопатка тут же звонко на что-то наткнулась. Аккуратно счистив грунт, Новиков вытащил небольшую красивую урну светлого перламутра.

Садовые перчатки, которые он предусмотрительно надел, сразу промокли. Из-под крышки урны стекали чёрные струи.

– Ясно, почему у его матери чуть кукуха не отъехала, – пробормотал Новиков, поворачивая урну в руках. – Такое дома увидеть.

Новиков вернул урну на место и стал набивать пропитанной кровью землёй заготовленные пакеты.

– Бедная женщина, – тихо вздохнул отец Павел.

– Вообще-то, это как раз она такого сына воспитала.

Его весь город ненавидел.

Священник промолчал. Новиков повёл плечами. С одной стороны, он повидал на своём веку немало мамаш, защищающих деточек-подонков. С другой, отец Павел опять прав со своим милосердием – никому не пожелаешь потерять ребёнка, да ещё чтобы потом урна с его прахом кровью истекла. И хорошо, что мать не знает, в кого сын превратился после смерти.

Аккуратно прикопав урну и заровняв землю, Новиков стянул перчатки, и они со священником отправились прочь с кладбища.

Видимо, упырь в это время гонял где-то в другом месте, раз не явился защищать свою могилу.

Новиков и отец Павел сели в машину и поехали в монастырь, где рассчитывали покопаться в архиве. Но не пришлось – только Новиков вошёл в массивные ворота, как лицом к лицу столкнулся с собственной тёщей.

– Фёдор! – удивлённо произнесла дама в шляпе, украшенной целым букетом искусственных цветов.

– Раиса Витальевна, – чуть поклонился Новиков. – Добрый вечер.