Страшная неделя

И как ему на лысину сыпались песчинки, пока он шуровал в подвале. И когда влезли в его дом, на полу тоже остался песок. – Давно карьер раскопали?

Никто не отвечал, все только переводили взгляд друг на друга.

– Там вообще какая-то мутная история, – поёрзал Гаврил. Ну а кто ещё. – Это местный наш олигарх Короедов копает. А у него разрешение то ли есть, то ли нет. Никто толком не знает.

– Могли твоего Расстригу похоронить там, где теперь карьер? – повернулся Новиков к отцу Павлу.

– Запросто, – ответила за священника Ядвига Мстиславовна.

– Почему тогда не в Багрянице? – спросил Новиков, припоминая их с Антоном ночную прогулку на заброшенное кладбище.

– Так он там не жил, – снова выскочил Гаврил. – И потом – этот Расстрига хлеще всех, кто похоронен в Багрянице. Таких или в пещеры сбрасывали, или в реки, или вообще сжигали.

– Что ж они его не сожгли, – пробормотал Новиков, сетуя на недальновидность тех, кто занимался погребением непутёвого монаха.

– Может, и сожгли, – пожал плечами Гаврил.

– Так это ещё хуже. – Новиков поставил локоть на стол и провёл ладонью по повязке и лысине. – Как же мы его теперь там отыщем? На карьере-то?

Ядвига Мстиславовна, что-то бормоча ушла в кухню, потом вернулась с баночкой и без спроса сдёрнула повязку со лба Новикова. Когда он попытался протестовать, то получил по рукам. А бабуля стала намазывать его ссадины приятно пахнущей лавандой мазью.

– Зачем вам искать какого-то расстригу? – спросила тем временем Света, глядя на всех по очереди.

– Всё правильно, – закивала Ядвига Мстиславовна, когда Новиков вопросительно на неё глянул снизу вверх. – Эту ямину как раскопали, так дети и начали хиреть.

– А почему именно дети? – спросила Наталья Львовна, бледная как старое полотенце.

– Они слабее, – ответил Антон. – И сами впускают этих тварей в дом, потому что не знают, кто это такие.

Дальше все некоторое время молчали.

– Почему вы называете субботу страшно́й? – спросил Новиков, осторожно трогая свежий бинт. – Я думал, она страстна́я.

– Так это одно и то же, – пожал плечами Гаврил.

– Не совсем, – поправила Наталья Львовна. – Просто местное произношение. Вроде диалекта.

– Всё равно по смыслу близко, – упрямо заявил её сын. – Кстати, вся неделя так называется.