Страшная неделя

В общем, возиться мне теперь с этой ерундой, во все надзоры писать, а у меня пять дел…

Поняв, что Ракитин зашёл на второй круг, Новиков подался вперёд и тихо спросил:

– Что с трупом?

– С каким? – наигранно захлопал глазами Ракитин. – А, ты всё об этом. Я же тебе объясняю…

– Что случилось? – уже жёстче повторил Новиков.

– Ничего, – передёрнул плечами Ракитин, искоса глядя на Новикова. – А, так ты за вашего попа́ беспокоишься. Да всё нормально. Следов насилия нет. Так что это, наверное, просто… хм.

– Человек шёл, упал и умер. Во дворе священника.

– Ну да. Бывает. – Ракитин снова сосредоточенно рылся в папках.

Новиков откинулся на спинку стула, вытянул руку до середины стола и начал громко постукивать пальцами прямо перед носом Ракитина.

– Что? – исподлобья глянул на него Ракитин.

– Макс. Я работаю двадцать лет. Я такого повидал, что… – Новиков только махнул рукой. – И удивить меня трудно. И самое главное – не боись, не сдам.

У Ракитина по лицу прошла судорога.

Он бегло огляделся – второй стол в кабинете пустовал, они с Новиковым были одни.

Ракитин сглотнул, подался вперёд и быстро зашептал:

– Мы пока твоего трупака везли, у машины колесо отлетело. Ремонтировали долго, там пробка потом была. В общем, привезли его только к вечеру, ну, медикам сдали. Они только оформить успели, да и по домам разошлись – рабочий день-то кончился. А утром приходят – трупака и нет. Замки не вскрыты, на камерах ничего, охрана нормальная, трезвая, тоже ничего не видела.

Я весь этот их грёбаный морг по сантиметру облазил – нет его, и всё! – Ракитин развёл руками. – Испарился, чтоб его! Медики тоже в панике.

– И никаких следов? – медленно спросил Новиков. – Совсем?

– Ну, не то чтобы. – Ракитин кашлянул и перешёл на совсем тихий шёпот. – Дверь холодильника выбита. Выломана. Это какая силища нужна!

– То есть, он вылез из холодильника, – Новиков тоже стал говорить как можно тише, – а потом…?

Ракитин только издавал странные звуки – помесь икоты и кашля.

– Ну? – подбодрил Новиков.

– Двери целы, замки не тронуты, – наконец снова обрёл дар речи Ракитин. – Только вот окно.

– Что – окно?

– Отопление-то ещё не отключили. Жарко. Вот врачиха и приоткрыла. – Ракитин периодически булькал. – Окно. Для проветривания. Так, щёлочку оставила. Ушла, а закрыть забыла. Оно так и осталось. А снаружи – решётка.

– И? – всё не мог сложить детали Новиков.

– И – вот. В решётке застряло.