Страшная неделя

– Вставать-то будешь, что ли? – раздался из-за занавески голос Октябрины Леонардовны.

Пришлось вылезать из одеяла и спускаться вниз. Хорошо, что одежда за ночь просохла, и громадного размера вещи можно было с радостью вернуть хозяйке.

– Как спина-то? – спросила Октябрина Леонардовна, расставляя на столе глубокие тарелки.

– Спасибо, отлично! – Новиков покрутился в разные стороны. И никакого ощущения ржавых болтов у хребта – свобода движения. Как это прекрасно.

– Мазь оставь себе. У меня ещё есть.

– Спасибо, – расплылся в улыбке Новиков.

Отец Павел, стоявший перед иконами и что-то бормотавший, приветственно кивнул через плечо.

– А где Антон? – спросил Новиков, умывшись.

– Сам-то как думаешь? – буркнула хозяйка дома, ухватом вынимая из печи большой чугунный горшок с гречневой кашей.

Гречка из печи, да ещё с паштетом из разваренных лесных грибов и лука, зашла на ура.

– Надо что-то решать с транспортом, – сказал Новиков, когда Октябрина Леонардовна стала убирать посуду со стола. Отец Павел собрал тарелки в стопу и отнёс на мойку.

– Потом решите, – сказала хозяйка, расставляя чашки. – Сначала – крестный ход. А то вон чего творится.

– Я же уже сказал, что нужно разрешение… – пробормотал было отец Павел, но Октябрина Леонардовна показала ему громадный кулак.

– Вот те разрешение! Может, ещё Патриарху напишешь? А мы тут пока всех детей схороним.

– Почему он именно из детей силы тянет? – задумчиво проговорил Новиков. – Они слабее? Поэтому?

Никто не ответил. Отец Павел смотрел в чашку, Октябрина Леонардовна занималась самоваром.

– А откуда вы все знаете про можжевельник? – продолжал расспрашивать Новиков.

– Так это давно известно, – пожала плечами Октябрина Леонардовна. – Нечисть этих веток чегой-то боится.

– Давно известно, – тихо повторил Новиков. – А откуда? Откуда именно вы это знаете? Кто вам рассказал?

– Так это, – Октябрина Леонардовна на миг задумалась, глядя в окно. – Кажись, бабка. Когда я ещё девчонкой была. Чертополох да можжевельник. У всех всегда они по притолокам рассованы.

Отец Павел фыркнул и уставился в окно.

– Чего фырчишь? Чай пей. Да поешь хорошенько, тебе первым на ходу-то топать.

– Ваша бабушка? – пытался не сбиться с мысли Новиков. – Это когда вы на севере жили?

– Чего? А, на севере. – Октябрина Леонардовна наконец уселась за стол. – Нет, я местная. А туды по распределению ездила. Ну и осталась на заработки.