Страшная неделя

Упыри, ведьма и святой старик. И посреди всего этого великолепия – участковый Новиков. Ещё про учителя труда Антона чуть не забыл. Осиновый кол на верхушке торта.

Вдвоём с Антоном они потащили отца Павла к дому. Их встретил молодой мужчина в тёмном подряснике, как у отца Павла. Явно не старик.

– Давайте туда, – мужчина показал налево из сеней.

Новиков и Антон бочком прошли в комнату с печкой и большим столом. Ядвига Мстиславовна указала на широкую деревянную скамью, куда и уложили раненого монаха. Оказалась, в комнате был ещё и низенький старичок в сером подряснике.

Морщинистый, с жидкими волосами и бородёнкой, он наклонился к отцу Павлу, держа в руке керосинку. Аккуратно отогнул край платка на шее отца Павла. И покачал головой.

– Скверно, – тихо произнёс старичок.

Новиков подумал, что недавно уже слышал это слово. И как раз применительно к ране отца Павла. Только от ведьмы.

– И что теперь? – спросил Антон, морщась и потирая плечо.

Старичок только беззвучно шевелил губами.

– Ну другие-то как-то оклемались, – сказал Новиков, разминая плечи.

– Тот мальчишка в Ключе. И сын Лисовского.

Услышав про Гаврила, старичок быстро глянул на Ядвигу Мстиславовну. Та только махнула рукой и покачала головой.

– Вот что. – Старичок провёл рукой по бородёнке. – Вы пока пообсохните, а мы Павлика-то в светёлку перенесём.

Появился парень, что впустил Новикова и компанию, и они вдвоём со старичком взяли раненого священника под мышки и под колени и понесли в другую комнату.

– Может, помочь? – предложил Новиков, но Ядвига Мстиславовна его остановила.

– Посторонним туда нельзя. Садись лучше за стол.

Новиков стал осматриваться в поисках хоть какого-нибудь умывальника. Обычный дачный умывальник нашёлся за печкой, у выхода. Кое-как протерев руки и лицо, Новиков и Антон вернулись в кухню, где Ядвига Мстиславовна раздувала большой желтоватый самовар.

– У всех есть самовары, – пробормотал Новиков, садясь за стол. – Тоже такой заведу.

– А что, это тот самый святой? – шёпотом спросил Антон, кивая на дверь, за которой скрылись старичок и его помощник.

– Святой, не святой, – бормотала Ядвига Мстиславовна, доставая чашки из-за занавески, скрывающей полки. – Это отец Фома. Он ещё до войны постригся. Сапёром был, потом по лагерям сидел. Лес валил. В монастыре служил. Теперь вот отшельничает.

– Они знакомы? – кивнул Новиков на дверь, имея в виду, что старичок назвал священника Павликом.

– Вот у него и спросишь, – хмуро сказала Ядвига Мстиславовна.