Страшная неделя

Ободрав пальцы, Новиков снова подошёл к открытому люку и прокричал в светящийся квадрат:

– А есть какой-нибудь совок? Или что-то подобное?

– Вам зачем? – спросила появившаяся слева голова Гаврила.

– Копать буду!

– Ясно. Сейчас поищем. – Гаврил исчез, а Новиков остался стоять в квадратном световом столбе, окружённый подземной тьмой.

Спустя пару минут Гаврил появился снова.

– Я только старую столовую ложку нашёл. Подойдёт? – И он протянул вниз потемневшую от времени ложку.

– Спасибо. – Новиков рассмотрел прибор на свету.

Вернувшись к стене, Новиков стал копать землю ложкой. Вроде ничего. Наверное, просто просевший грунт, и всё. Но на глубине сантиметров двадцати ложка на сто-то наткнулась. Молясь, чтобы это не оказался гроб или что-то подобное, Новиков стал расчищать находку. Вроде дерево. Скорее, фанера.

Как будто ящик от небольшой посылки. Кое-как Новиков вытащил коробку из земли. Отряхнул. Хотел было открыть ложкой, но передумал.

Переставляя коробку со ступеньки на ступеньку, вылез из подпола и зажмурился на яркий свет. Крашеный дощатый пол уже глянцево блестел, а шкаф и остальная мебель были на своих местах.

– Куда по помытому? – сурово спросила Ядвига Мстиславовна, выжимая тряпку в ведро.

– Я ящик откопал, – произнёс Новиков, вылезая и отряхиваясь на свежевымытый пол.

– Ну-ка, ну-ка. – Ядвига Мстиславовна подошла ближе к комоду, на который Новиков водрузил находку. Бабуля поводила руками по крышке и бокам короба, что-то бормоча.

Оказалось, ящик был заколочен, и Ядвига Мстиславовна ловко поддевала крышку ложкой, заставляя ржавые гвозди выскакивать.

– Что это у вас? – спросил Гаврил, входя в комнату. Рукава у него были завёрнуты, а руки – мокрые. Видимо, его отрядили помыть посуду.

– Сейчас узнаем, – проговорила Ядвига Мстиславовна, продолжая выдёргивать гвозди ложкой. Наконец фанерная крышка отскочила, и Ядвига Мстиславовна отложила её на комод.

Внутри лежало нечто, завёрнутое в белую ткань. Бабуля бережно вытащила свёрток и, повернувшись к окну, стала потихоньку снимать материю.

– Это что, наволочка? – скривился Гаврил.

– Тихо ты! – шикнула на него Ядвига Мстиславовна. Последний слой ткани был отогнут. В руках бабули оказалась старая пожелтевшая книжка из плотной бумаги, вроде толстой тетрадки. И деревянный резной крест.

– Это та самая тетрадка с молитвами? – спросил Новиков, осматривая находку.