Страшная неделя

– Когда сюда принесли христианство, местные упёрлись и вызвали из того мира настоящее зло. Но потом его всё же смогли загнать под эту самую гору, потому так и называется. А на самом верху поставили церковь, чтобы оно обратно не вылезло. Вот отец Леонид там и служит. Смекаешь? – Ядвига Мстиславовна прищурила один глаз.

– Повезло так повезло, – пробормотал Новиков, сочувствуя незнакомому отцу Леониду. Ясно же, что бы там ни было заточено под горой, попыток выбраться оно не оставляет. Но есть вопросы и поважнее. – А вы как тут?

– А наш отец Павел, видишь ли, не захотел у Фомы оставаться.

Новиков вслед за бабулей прошёл в дом, уже чисто прибранный. И пахнущий можжевельником. Понятно, отец Павел и Ядвига Мстиславовна опять не сошлись во мнениях о защите от нечисти.

– Доброе утро, – поздоровался Новиков со священником, сидевшим за круглым столом, накрытым белой кружевной скатертью. В центре стола стояла хрустальная ваза с нарциссами и тюльпанами.

Отец Павел в ответ только кивнул. Бледный, как та самая скатерть, он стал выглядеть ещё более субтильно. А на шее виднелась повязка.

– Вот, на Пасху прибыл, – пробурчала Ядвига Мстиславовна. – Как будто без него тут не обойдёмся. Из монастыря прислали бы кого-нибудь.

– Вы тетрадку просмотрели? – спросил Новиков, не желая разбираться в церковно-приходских делах.

Отец Павел только замотал головой.

– Чего ты артачишься-то? – нависла над ним Ядвига Мстиславовна. – Даже Фома не против. Это же и есть молитвы.

Отец Павел попытался что-то просипеть, и ему пришёл на помощь Новиков:

– Они точно помогут упырей истребить?

– Истребить? Нет, – покачала головой Ядвига Мстиславовна. – Они же не о том.

– А о чём? – начал закипать Новиков. Они столько сил потратили, чтобы эту тетрадку добыть, а она, получается, бесполезная?

– О прощении.

– Чего? – ошарашено спросил Новиков, до которого как-то не доходило, как молитвы о прощении им помогут.

– А ты думаешь, им это нравится? – Ядвига Мстиславовна дёрнула головой, как бы указывая за плечо. Видимо, речь шла об упырях. – Что они шастают тут ни живые, ни мёртвые? Что душу богу отдать не могут, потому что их не принимают? И очеловечиться обратно тоже не могут, потому что век вышел. Вот они и злятся, оттого и высасывают жизнь из других.

– Чтобы самим хотя бы немножко почувствовать себя живыми? – неуверенно спросил Новиков.