Проклятие Маверика

Мы очень сильно тебя любим. — Маркус вяло улыбнулся и облокотился о спинку сидения.

— Папуль, я люблю нашу семью, — тихо произнесла Джейн и покраснела. Она редко обращалась к родителям ласковыми «папуля» и «мамуля». — Я всё ещё подросток с гормональными горками и могу ляпнуть гадость в порыве, но никогда не откажусь от вас.

Элизабет, растроганная откровением сестры, шмыгнула носом.

— Хорошо, — Маркус хотел обнять дочь, но ему мешали наручи. — Мы никогда не принадлежали миру обычных людей. Как бы абсурдно это не звучало, но мы владеем силой, недоступной простым смертным.

Мы были рождены магами.

Маркус сделал паузу, чтобы посмотреть на дочерей. Элизабет удивлённо таращилась на него, а Джейн смотрела со скептицизмом, но слушала внимательно.

— Из-за определённых обстоятельств, мне и вашей маме пришлось бежать и скрываться от Ордена. Так мы встретились и вскоре полюбили. Немногим позже к нам на порог пришла девушка со свёртком. В этом свёртке была ты, Джейн. Крохотная годовалая девочка. Твоя биологическая мать не могла оставить тебя, потому что находилась в большой опасности.

Всего не знаю, но возможно, её больше нет в живых.

«Неродная дочь»

Джейн поняла, зачем отец успокаивал её. Чувство потери оплело её, словно терновая лоза, вбивая шипы в ранимое сердце. В эту секунду ей казалось, что она потеряла семью, отдалилась от них. В голове калейдоскопом проявились все воспоминания о совместном времяпровождении, и отчего-то они показались ей чужими, ненастоящими. Улыбки, объятия, ссоры и примирения – всё это словно было выдуманным.

Долгие годы, семья Рейган заботилась о Джейнесс и любила, несмотря ни на что. Родители перетерпели детские капризы, переходный возраст и бунтарский период и не отказались, потому что она стала желанной старшей дочерью. Её даже никогда серьёзно не наказывали.

Джейн тяжело сглотнула. Глаза защипало, но девушка поклялась, что не расплачется. Только не перед семьёй.

— Нас предупредили, что ты будешь отличаться от других магов. Будешь сильнее и более подвержена импульсивным эмоциям, но на удивление ты росла относительно спокойной девочкой и лишь изредка позволяла себе истерики.

Если вспомнить, как росла Элизабет, то это будет небо и земля. Хотя твоё молчание и тихий гнев, порой пугали сильнее, чем если бы послала нас к чёрту.

— Мы полюбили тебя, как родную, — добавила Грейс дрожащим голосом. В её изумрудных глазах стояли слёзы. — Не обижайся на нас, пожалуйста. Мы бы не смогли рассказать тебе правду. Боялись, что это ранит тебя.