Правосудие Зейна

Так толком и не докурив, я вышел из закутка и покинул вокзал.

Глава третья

По указанному в карточке адресу располагался миленький двухэтажный каменный домик с высокой крышей, покрытой красной черепицей, и флюгером в виде фламинго. На первом этаже была обустроена кондитерская. На втором - кухня и несколько комнат. Последний этаж был под самой крышей. Его, как я позже выяснил, раньше занимал какой-то парикмахер, где временами даже принимал клиентов. Как он съехал, этаж хозяйка стала сдавать в наем. Можно сказать, несколько слов и о ней самой.

Женщина была не так молода, но сохранила некий шарм и обаяние, а осанка и взгляд, совсем не уставший, делали её особенно привлекательной. Крепенькая, но довольно высокая, с хорошо очерченной грудью, одетая в простое розовое платье с белым передником и с волосами, подвязанными белым же чепцом, она что-то быстро взбивала в миске, тихо напевая какую-то песенку. Сразу подходить я не решился, а прошелся вдоль прилавков, на которых стояли различные пирожные, тортики, тарталетки, пирожки, а также другие вкусности. К слову, аромат стоял просто восхитительный. Свою ошибку я понял почти сразу, когда не выдержал голодный желудок и на миг помутнело в глазах. С трудом оторвав взгляд от большого пирога и, поборов внутреннее смущение, я подошел к хозяйке всего этого изобилия. Она бросила на меня лукавый взгляд. Чуть помявшись, вспомнив, что терять особо нечего, я достал ту самую карточку. «Зейн, к Вашим услугам», представился я, положив карточку на стол. «Я Лови, могу чем-то…», она протянула руку как бы для знакомства, но в конце резким движением подхватила карточку. Быстрый взгляд, брошенный на кусочек картона, и её настроение меняется с веселого и беззаботного на чуть более серьезное и задумчивое.

«Новый постоялец значит», - протянула она, - Что ж, пойдем, покажу тебе комнату». Она повесила на дверь табличку «Перерыв», и повела меня за собой. «Тут моя половина, ты же жить будешь на мансарде, от предыдущего, - на её лице мелькнуло странное выражение, - остались почти все вещи нетронутыми.

Осваивайся, а у меня работа простаивает». Она развернулась уходить, но тут мой живот квакнул особенно громко. Это, наверняка, не укрылось от ее слуха, а потому, словно только что-то вспомнив, она произнесла: «И да, насчет поесть: у меня обедов нет, только выпечка, если захочешь - угощайся». Она прошла до выхода, но вдруг, повинуясь какой-то своей мысли, резко обернулась и сказала: «Приходи ко мне после семи, будет знакомиться».