Правосудие Зейна

Я положил одну руку ей на талию, она мне на плечо, другой мы сцепились друг с другом и начали медленно двигаться в такт музыке. На середине танца наши глаза встретились, казалось, еще секунда, и кто-то прикроет их и потянется на встречу другому, но…. Секунды таяли, но ни я, ни она не решились сделать первый шаг…. А после мы оба осознали, что момент в общем-то упущен, и ощутили от этого укол грусти.

Мы шли по коридору под руку в тишине. Не было желания ни начинать разговор, ни шутить, флиртовать или еще как-то проявлять интерес.

Уже перед самым входом в зал досуга мы на миг остановились: я повернулся, чтобы сказать ей какую-то банальность, но она резко прильнула ко мне и впилась поцелуем в мои губы! Кровь взревела в моих жилах, и когда она попыталась отстраниться, я не дал, с напором жадно продолжив целовать ее в ответ.

Когда страсть немного поутихла, я понял, что мои руки лежат на ее ягодицах, ее же в ответ обнимают меня за шею. Смутившись, мы немного отстранились друг от друга. Мой взгляд непроизвольно скользнул вниз, застряв на миг в вырезе ее платья.

Желание накатило вновь, но с еще большей силой, и я готов был начать второй раунд, но она, словно это почувствовав, с сожалением перенесла мне руки на грудь, а после легонько оттолкнула меня.

Мы стояли красные от смущения и поправляли одежду, боясь бросить друг на друга взгляд. «С чего это я так переживаю: мне Молли нравится, я ей, по-видимому, тоже, так с чего такая реакция, будто мы сделали нечто плохое?» - решил я, после чего уже с уверенностью посмотрел на неё и предложил ей руку.

Она поначалу еще больше смутилась, но потом словно сбросила с себя некий груз, и с улыбкой подхватила её своей.

Так мы вместе вошли в зал досуга. Обстановка за наше отсутствие сильно изменилась: игра в манкон закончилась и гостей сильно поубавилось. Несколько господ что-то обсуждали в углу за выкуриванием трубок, еще двое никак не могли закончить партию в штос, но наибольшее число людей вело дискуссию с настоятелем. Прямо сейчас отец Молли что-то пытался доказать отцу Николасу, а что тот взирал со скрытой улыбкой.

При виде нас тот резко прервался, а затем, что-то сказав, направился в нашу сторону. Я был готов принять удар на себя, но Молли высвободила руку, и как-то по-особому выразительно взглянув на меня, направилась наперерез своему отцу.

Тот, видимо, пытался ей сразу начать выговаривать, но она резко прервала его и увела в дальний угол, где бы их никто не мог услышать.