Правосудие Зейна

Голосов стало больше, но слов уже не разобрать. Я повел рукой, пытаясь выцелить их главный источник, но всюду были лишь сущности, которые театрально падали, стоило лишь навести на них пистоль. Вдруг все снова замерло, и наконец, я заметил фигуру в балахоне, что вытянула руку, словно показывая на что-то позади меня.

… Кто бы указал

Путь благой, но в рай.

Неожиданно, я вновь стал слышать текст песни, но ее смысл от этого понятнее не стал. Почувствовав некую угрозу за спиной, я обернулся и увидел Ловетт, кружащуюся в вальсе с Заккери.

Мелодия снова изменилась, став напоминать какую-то затейливую смесь марша и жужжания шарманки. Тени вдруг снова пустились в пляс.

Ловушка здесь расставлена умело:

Героем хочет каждый стать из нас.

Я увидел Эда, Элизу и Мэтью, которые по очереди бросались ко мне на помощь, но были на полпути подхвачены белыми силуэтами и вовлечены в танец. Последней из них была Молли, но и она не избежала этой участи.

Глупцы как мошки на огонь слетаясь,

Сгорают в пламени, и поделом.

Начало здесь с концом, переплетаясь,

Добро искусно подменяет злом.

На передний план сцены вышел человек в балахоне, и скинул с себя капюшон. Им оказался отец Николас! Он начал декламировать свою речь в зал, а сцена за его спиной стала погружаться во тьму.

Так что же здесь есть водевиль, что драма?

Когда смеяться? А когда рыдать?

Кому герой подарит девять граммов?

Нам остаётся лишь покорно ждать…

Когда весь театр окончательно погрузился во мрак, я проснулся.

За окном только рассветало. Я посмотрел на часы: половина седьмого – жуткая рань, ведь до похода на работу еще больше часа. Но сна ни в одном глазу! Я попытался вспомнить, что же мне такое снилось, и, если поначалу все казалось предельно ясным: театр, сцена, друзья и знакомые, пистоль и тени, то со временем смысл происходящего от меня окончательно ускользнул. Полежав еще минут десять, я окончательно понял, что сон забыт, а потому просто выкинул его из головы. Я поднялся, заправил кровать, умылся, сделал утреннюю гимнастику, и, раз уж осталось время, написал письмо родителям, по пути на работу занесу на почту.

Очередное мое посещение департамента закончилось немедленным вызовом в кабинет начальника, где мне было передано предписание... ехать на практику к старшей ищейке Алукарду, который сейчас вроде как в настроении возиться с новичками. Он живет в лесу недалеко от города. Сказано - сделано.