Следствие по магии 3

Но он, не понимая себя, отвечал на них.

— Да как с цепи сорвались, утром, днем, да даже вечером - все спокойно было. В начале было два выстрела крупного калибра, сейчас прям стенка на стенку.

— Стенка на стенку, говоришь. Без причины.

Я посмотрела в ту сторону, что указали. Действительно стенка на стенку, автомат на автомат. Лучше бы мордобой.

— ТИШИНА!

Эхо подхватило приказ. А меня закружило от той ненависти, что лилась с двух сторон, голова чугунная, злость напирает, грозя взорвать черепную коробку.

Одна злоба. Колдовская злоба чуждого заклинания, но КПП и меня обходила стороной. Из каждого вырывать это, я здесь до морковного заговенья буду сидеть, хуже, чем уборка в Нави.

— Тишина, тишина-на-на

Приказ окутал все вокруг. И все замолкло, все замерли. Черное облако над людьми замерло, потрескивая мелкими всполохами.

— Вы воины! А ведете себя… До каких пор вы будете испытывать терпение солдат моей земли? А если вас увидят ваши предки? Те, что сражались плечом к плечу? Я хочу, чтобы вы посмотрели им в глаза.

Им и тем, кого вы убили!

«Помоги мне Навь!»

Соловьи, не пойте больше песен, соловьи.

В минуту скорби пусть звучит орган.

Навь откликнулась легко, действительно ждала, чтобы выпустить из ее необъятных полей начали людей, ну почти. Полу материальные души.

В старой советской форме, армяне, азербайджанцы, русские. Кто-то хлопал другого по плечу, кто-то обнимался.

Поет о тех, кого сегодня нет,

Скорбит о том, кого сегодня нет.

С нами нет.

За ними последовали гражданские молодые парни, старики, женщины, дети. В рванье и хорошо одетые, богатые и бедные, война не щадит никого, но они были радостные, виноватые улыбки кривили их лица. Вот один старик подошел к кому-то из замерших бойцов, лица не видать, зарыты балаклавой. Подошел, размахнулся - послышался звук затрещины и отборная брань на азербайджанском. Потом, с другой стороны, глухой удар и брань на армянском.

Тишина, над полем боя снова тишина.

Как будто не было и нет войны.

И мы в объятьях мирной тишины.

И мы в объятьях мирной тишины.

Нет войны.

Я пела, а воины, те, что еще живые, склонив голову слушали своих родных. Краем глаза видела, как кто-то стоял на коленях перед двумя женщинами, отбросив оружие, припав к земле. Руки бойца тряслись, он тянулся в их сторону, судорожно пытаясь прикоснуться к ним, страшась, что они исчезнут.