Следствие по магии 3

Иначе зачем доверять почти сильнейшим в колдовстве существам? Иначе зачем нужно их убивать.

— Логично. Но если Алатырь на месте, его кусочек где-то в Палестине. Зачем хранить ключи здесь?

— Когда я попал сюда, я страстно хотел забрать Алатырь себе. Мощь его – просто запредельна, даже для богов. В Греции, настолько мощных артефактов никогда не было, а те что слабее прятали настолько хорошо, что и не достать. Здесь камень лежит свободно. Бери…

— Что не взяли?

— Уж не по доброте душевной. Не смог. Я дотронуться не смог.

Кощей тогда год надо мной ржал.

— Это он может.

— А камень… как здесь говорят: Близок локоток, да не укусишь. Не выдержать никому его мощь. Может Род или Гамаюн смогут держать его в руках, но…

— А осколки?

— Тут иное. Это малые части. Говорят, что тот, у кого кусочек камня, сможет обуздать весь камень.

— Ты так не считаешь?

— Я видел Алатырь своими собственными глазами. Нет его нельзя обуздать. Я ответил на твои вопросы?

Я не могла с ним не согласиться.

Алатырь цельный, его кусочек не сможет ничем помочь. Другое дело, он может дать силу. А вот это не самый лучший вариант.

— Да. Конечно, спасибо за беседу. Еще один вопрос… Как звали эмпус? Или как правильно?

— Когда я знал их, Эстер была Асти, звезда, Маайан звали Пигина, тоже источник. Остальные Стефанос, венец, можно перевести, как корона. Эопия, свобода.

— А пятая дочь Гекаты?

— Ее имя никогда никем не упоминалось. Даже их мать не называла дочь. Было две сплетни на Олимпе.

Одна, что мать назвала ее столь ужасно, что никогда не произнесла бы, чтобы не навлечь гнев титанов. Вторая, что просто забыла дать ей имя.

— Значит: Звезда, источник, корона и свобода. И пятая безымянная.

— Все верно. Скорее всего они давно сменили имена.

— Оставив значения.

— Да, сохранив значения.

Аид бросил взгляд на часы. Точно, сказал, что времени у него не много.

Я торопливо начала собираться. Забирала отчет, накинула пальто. Уже у двери, меня догнал голос Аида.

Я обернулась.

— Вчера ночью, я чувствовал биение камня. Он признал меня достойным быть русским. Быть частью этой земли. Спасибо Гамаюн.

Он стоял около накрытого столика, окутанный мглой, бывший бог смерти. Он и ответил мне на все вопросы только потому, что угадал, кто я. И смотрел, с благодарностью и почтением, здесь он обрел некогда утраченный дом. Земля признала его своим, потому, что видела его помыслы, чаянья.