Следствие по магии 3

Нынешнего президента еще и потому не любит Запад, так это и за него не заканчивающиеся границы России. Чьи он, приумножая, расширяет. Чего не было в истории России больше пятидесяти лет. Хороший нынче хозяин. Взяв Россию, стоящую на коленях нищеты, распада, гражданской войны. Он поднял крест и понёс его. Под усмешки лжерусских, и Запада. Хозяин стал восстанавливать Россию камень за камнем, возвращая заколдованную джинами Чечню в Россию, останавливая войну на Кавказе несмотря на теракты и террористов, финансируемых Западом.

— Следите за ситуацией?

— А то что ж. Нынче много ругают его, как Сталина. Правда такая шваль ругает, что впору памятник при жизни ставить.

— Да уж, и ругают, и говорят.

— Вот, оно и правильно. Всем мил не будет. Не ругать тоже нельзя, медные трубы они страшней огня, да воды.

— Я тоже должна оберегать свою Родину, ту же Окраину.

— Плохо там сейчас.

— Плохо, но иногда ловлю себя на мысли, что как-то не особо трогает, что там плохо людям. Если какая-то эмпатия и осталась, то совсем уж в медицинских дозах.

И начинаю задумываться — хорошо это, или плохо? Может совсем как-то огрубела, стала бессердечной? Ведь простые люди страдают в горниле спец. операции. Скоро зима, а там нет электроэнергии, нет тепла.

— Так и правильно. Ты оберег своей страны, своих людей. Они чужие. Не просто чужие, а враги, отказавшиеся от своего рода. Вспомни разорванных в клочья детей Донбасса, красные речки крови на асфальте. Вспомни измождённые пытками и издевательства лица русских военнопленных, вернувшихся домой.

Вот уже и кулаки сжались.

— Да я как новости прочту, зубами рвать готова. Но нельзя. Нельзя всех спасти. Я много могу и ничего не могу…

— Равновесие. И если подумать, то ты поймешь. Ни их колдуны, ведьмы и твари, ни наши не могут в одностороннем порядке сделать гадость, равно как и спасти. Вот ты про эмпатию говорила, у кого-то была эмпатия к немцам в 1945 году? К их разрушенных городам, отсутствию тепла, темноте? Вряд ли. Ну разве самую малость, как ты заметила в медицинских дозах.

Но ее хватило для того, чтобы советские полевые кухни пекли им хлеб варили кашу. И этим хлеба напекут и каши сварят. Спасут, в итоге. И именно русские.

— Почему мы только обороняемся? И отвечаем.

— Потому, что сами не знаем, что нам потом делать. Вот остановимся мы где-то… скажем у Польши. И сейчас не имеет значения, что она нам не сдалась. А потом? Воевать с поляками? Не успокоятся ведь…

— Они и до того спокойными не были, все Речь свои вспоминают.