Следствие по магии 3

Прям семейная идиллия. Но что делать, если колдуна я воспринимаю, чуть ли не как ближайшего родственника. Вот этому родственничку я и поползла жаловаться на его подчиненных.

Жаловаться нужно правильно. Этот урок я запомнила на всю жизнь, никто никогда не будет слушать эмоциональные жалобы. Только факты, только сухое изложение. Я тут про работу. Да и не про работу тоже, если, конечно, ты желаешь каких-то действий. А не жалости к себе. Так как жалость к самой себе в моей душеньке образовывалась редко, задерживалась максимум на вечерок под бутылочку вина и Ксюху, то жалобщиков я не жаловала.

Тавтология какая-то!

У кабинета никого. Куда усвистала местный цербер, а именно кикимора Марфа Гавриловна, я не имела понятия. Посчитав, что, если что Кощей выставит меня сам, условно ударила по двери (сомневаюсь, что получившийся звук походил на стук, а не мышиный шорох) и почти тут же распахнула.

— Кощей, убери эту дуру с дела. Позвони прокурору или как. Тут явно ритуал, людям не место в этом деле.

А она меня как простого опера гонять вздумала. Нет, так-то следователь права, опера им и подчиняются. Но кто она, кто я?

— Она майор СК. Твоя роль бегать, ее роль логически мыслить.

Кто бы сомневался? Разбойник успел первым и ябедничал уже на меня. Я эту золотозубую морду со спины узнаю. Колдун видел меня, кивнул, приглашая присоединиться, а то и подыграть. Сейчас и подыграем, я же для всех его пассия?

— Милый, ты закончил?

На звук моего голоса обернулся Соловей.

Жаль не предусмотрела камеру. Какие у него глазки то большие. Сейчас из орбит вылезут. Колдун, пока не видел Разбойник, хищно ухмыльнулся. Но успел состроить самую влюбленную морду до того, как Соловей развернулся к нему.

— Да, котенок, сейчас закончим и поедем. Вот слушаю подчиненных, докладывают о деле.

— Ах да, мне тоже рассказали какую-то муть! Не поверишь, простой смертный выяснил больше, чем целый Навий Страж! Такими темпами разгонять придется за проф.

непригодность.

За время моего монолога, я успела дойти до колдуна и по-хозяйски обняла его. Кощей довольно хмыкнул, столь тихо, что не стой я рядом не почувствовала этого. И чмокнул куда-то в макушку.

На Соловья было больно смотреть. Какой бы не был справедливым начальник, называть его девушку дурой, ну так себе «перфоманс». Он постарался незаметно ущипнуть себя, но я не пропала. Расстроился, лицо окислилось до оскала.