Следствие по магии 3

Крадясь к источнику света, вспоминал, что не только кошки померли от любопытства!

На открытом участке кладбища, где деревья открывали вид на звезды, стояли двое. Огромная, закутанная в плащ фигура, скорее принадлежала мужчине, рядом с ним стоял конь, натуральный! Рыжий такой с подпалинами фыркал «по лошадиному» и высекал подковами лязгающий звук от соприкосновения с плитами могил.

Напротив, стояла маленькая фигурка девушки с рыжей косой, в черном платье, сливавшимся с тенями, если бы не оголенные плечи.

Они стояли почти в тишине. Этак картина настолько не вязалась с реальностью, что пришлось ущипнуть себя за ногу. Боль высекла слезы, но фантастическую картинку не поменяла. До меня донеслись слова:

— Тебе нечего боятся, Гамаюн.

— И тебе нечего бояться, Мор.

Хохот пробрал до печенок. Он напоминал скрежет зубов у анатомического черепа, я вздрогнул, но обратился в слух:

— Делать что будешь? Я на твоей земле.

— Что за бравада? Пришел просить – проси!

— Я могу забрать силой…

Теперь уже девушка разразилась смехом, хрустальным и отчаянно веселым.

От сердца отлегло. Слова я слышал, но пока не мог вникнуть в их смысл:

— Мор, тебя ничему не научил твой приход на мою землю? Мы тебе не по зубам. Да, ты убиваешь людей. Это горько, но жизнь в принципе убивает. Ты был в моих землях пару лет назад. Здесь тебя и одолели. Не бескровно, но одолели. Тебя больше бояться. А теперь еще раз спрашиваю. Что ты забыл на моей земле, да еще так открыто?

— Понять хочу.

— Понять? Кого? Мор, тебя создали на заре веков, усилили с приходом христианства, за счет страха и невежества. Что ты хочешь понять?

— Тебя. А еще, я смертельно устал, Гамаюн. Я хочу отдохнуть. Я хочу пожить. Разрешишь? Люди заигрались болезнью, они обращаются со смертельными вирусами, как…. Как..

— Я поняла. Как будто будут жить вечно, и планета им все простит…

— Я не хочу в этом участвовать. Меня будили проклятийники, колдуны, маги.

Но никогда не тревожили навьи дети. Ни разу! Вы выдыхаете мне в лицо последние слова. Умираете, но сражаетесь до конца! Убиваете меня суровыми морозами, жаркой баней… И забываете обо мне, как о чем-то страшном, но преодолимом! Я видел на смертном одре священников, грешников, видел русских...

Он замолчал и спустя некоторое время тихо, с сомнением, произнёс:

— Разреши…

Он порывом опустился на колени, став склоненной головой по пояс девушке.