Следствие по магии 3

Видела остановленный станок Макоши. Кружила над огромным пустынном поле, где у кромки на коленях стояла Смерть. Ее глаза были пусты и черные слезы прочертили дорожки по щекам. Хозяин леса истерзанный, оледеневший. Я металась среди этих картин. Больно ударяясь о землю, силясь взлететь…

Руку обожгло холодом.

Что? Мокрый нос толкал мою запутавшуюся в одеяле тушку. Беспокойные сны, можно даже сказать кошмары, слава Роду не в реальности, превратили кровать в поле боя. Кое-где видела бурые подтеки. Разбила руки о кровать? А где Я?

Дубль два, я и кровать находились по середине пустоши.

Шикарно.

— Здесь – здесь – здесь…

Откуда эхо? Я не говорила, Навь спокойна. Ее серый туман замер. Только вылетающие из него волки, добегали до кровати и возвращались обратно, растворяясь, не потревожив пелену.

— Кто здесь?

— Пус-с-с-то-та-а-а.

— Что ты хочешь?

— А ты-ты-ты…

А чего же хочу я? Не прямо сейчас, вообще, в принципе?

— Единства-тва-тва…

Слово послышалось со всех сторон.

Вопросительно, отрицательно, положительно, тихо и громко, отчего заложило уши. Навь пробовала это слово на вкус.

— Хочешь?

— Хочу.

— Сделай!

Указание. Или нет? Пожелание?

— Как?

Огромные клубы тумана, как руки потянулись ко мне. Укутали плечи, прошлись по волосам, щелкнули по носу. И я снова как маленькая мечтающая о маме. И она здесь. Пустота. Мы живем в пустоте из нее выходим, потом возвращаемся.

Вокруг нас стены домов, но живем мы в пустоте, что образуют эти стены.

И мир — это тоже стены, в пустоте, все миры, что не придумали люди и боги.

— Ребенок. Моя маленькая птица. Смотри.

Остров, тот самый из Пушкинской сказки. Огромный дуб, с причудливыми ветвями. Русалки и кота не было. Скалы серые, матовые и океан. Синий манящий, я потянулась к нему. Это океан пустоты.

— Океан пустоты…

— Да. Род посадил дерево. Здесь в корнях его трон. Он так любит смотреть как восходит солнце. Ночью млечный путь путается в кронах. Здесь якорь мира.

— Якорь?

— И сердце. Ты узнаешь, не торопись. У меня нет тайн от тебя.

— А сердце?

За дубом цвел каменный цветок. Малахитовый колокольчик, переливался всеми каменными прожилками, лепестки просвечивали, настолько тонкими были. Язычком колокольчика служил огромный валун, зеркально-черного цвета, с алыми всполохами. Он был похож на яйцо и на семечко. Я сделала шаг и цветок преобразился, стал походить на ромашку, зеленого цвета и прожилки из слюды.