Влекущий голос безумия

Может, это единообразие, столь многочисленное, собранное в одном месте, от чего-то режущее по глазам, по чувствам, вселяло безотчётный холод в середину груди.

При виде цветов Элизабет хотелось поднести ко рту ладонь. Смять, заглушить крик внезапного ужаса, лишить его возможности вырваться на волю. Этого хотелось каждый раз, как она видела такой букет. До этого три подобных доставляли ей после выступлений в городе. Все анонимно. Все в одинаковых корзинах. Этот стал четвёртым. Кроме того, он разрушил возникшую, было, надежду.

За спиной девушки начала мелодию труба Мозеса. Первые ноты "Летней поры" заставили Элизабет вздрогнуть. Она вспомнила, что продолжает держать руку у лба.

Так не годится - решила девушка. Лёгким, скользящим движением Элизабет провела рукой вдоль лица. Она словно смахивала накопившуюся за день усталость. Вдохнув полной грудью, Элизабет постаралась движениями привлечь внимание публики. Конечно же, это удалось. Хорошо - тревоги, вместе с таинственными букетами, следует отложить на потом. Сейчас всё внимание следовало уделить исключительно музыке.

Летний день, как же жить прекрасно.

В речке рыба резва, хлопок словно руно.

Музыка наполняла девушку. В оркестре все играли превосходно, но главенствовал над всем их трубач. Мозес Кинг мог подать абсолютно любую мелодию в новом, оригинальном звучании. Он словно дарил песням вторую жизнь. И уже эта новая жизнь заражала окружающих своим особым настроением.

Твой Па - богач, Мама выглядит классно.

Зачем же, малыш, слёзы льёшь ты напрасно.

Элизабет замолчала, Давая возможность трубе заполнить обеденный зал парохода звучанием джазовой колыбельной.

Сейчас, когда Мозеса поддерживали только щётки, касающиеся барабанов, мелодия звучала почти магически.

Улыбаясь слегка грустной, подходящие для песни, улыбкой, Элизабет скользила по слушателям взглядом. Она старалась подарить каждому из них часть своего внимания. Это тоже важная составляющая выступления. Единение артиста и зрителя. О, конечно, всегда есть безразличные к подобному зрители.

Однажды утром, проснешься ты, чтобы петь и сиять.

Свои крылья расправив, сможешь небо объять.

Но покуда ждешь ты, помни - пред страхом легко устоять.

Ведь папа и мама готовы всегда поддержать.

Вот на этих-то словах Элизабет Ренуа и увидела дарителя цветов.

Она бы вскрикнула, если бы могла. Отшатнулась бы назад - слушайся её ноги. Вместо этого, девушка застыла блестящим соляным столбом с руками поднятыми к груди.