Влекущий голос безумия

Десять граней, причудливо расположившихся по отношению друг к другу, напротив столько же, также касающихся одна другой. Тонкий, вытянутый вверх и вниз кристалл, оправленный золотом.

Элизабет отложила расчёску в сторону, не снимая цепочки, взяла кулон в руку, опустила глаза на прозрачные грани.

В детстве она решила - если удастся сберечь этот кулон, значит она самая удачливая девочка во всём Французском квартале. Точно такая, как говорит тётушка Апайо. Пока ей действительно всегда везло.

Была ли в этом заслуга кулона? Со временем, Элизабет перестала думать об этом. Правда, украшение берегла, как и прежде.

Девушка спрятала украшение под ночную рубашку. Кристал прохладной каплей лёг в ложбинку между грудей. Глубоко вздохнув, бросила последний взгляд на своё отражение.

В зеркале был он. Элизабет отчётливо увидела стоявшую позади неё фигуру в безликой маске, закрывающей всё лицо. Длинные волосы обрамляли эту серебряную личину чёрными прямыми прядями.

Их взгляды в отражении встретились. Девушка поднесла руку к горлу, сама не зная, что будет делать. Её захлестнули два противоположных, но одинаково сильных чувства.

Хотелось кричать. Кричать одновременно от безотчётного страха и странного радостного возбуждения. В то же самое время, хотелось задушить рвущийся из горла звук. В этом, втором, желании также мешались противоположные чувства. Их смесь была ещё более причудливой. Элизабет хотелось сохранить тайну, принадлежащую исключительно ей одной - девушка не сомневалась, что о человеке в маске не знает больше никто.

И тут же всё внутри неё вопило - надо защитить других от его присутствия.

Человек в маске сделал шаг в сторону девушки. Элизабет словно загипнотизированная смотрела на него в зеркале.

В груди разлилось необъяснимое чувство обжигающего холода, смешанного с ледяным жаром. Эта смесь закручивалась спиралью, тянулась к существу позади девушки и тянуло саму девушку вслед за собой.

Элизабет словно услышала отдалённую музыку. Невообразимо прекрасную и от этого способную свести с ума, лишить рассудка. Хотелось отдаться этой музыке, раствориться в ней и отправиться к её источнику. Нота за нотой, мысленно она последовала за музыкой.

Элизабет испытала почти физическую боль, смешанную с чёрным разочарованием, когда громкий стук в двери властно разорвал далёкую мелодию, вернув девушку обратно в каюту "Луизианы".