Сет Мор: проклятье Даргвитара

Проклятый синяк, восхитивший тренера даже намазанный подаренной мазью проходить не собирался, сделавшись мерзкого болотного цвета. Марк поймал себя на мысли, что боится завтрашнего рабочего дня.

Оттягивая сон, а, как следствие, и подъем на работу, он сидел в гостиной на диване, мрачно разглядывая любимую кружку с уточкой Даки, наполненную уже остывшим кофе. Свет он включать не стал, в темноте было проще перебирать свои неудачи. В доме стояла тишина, Мари уже спала. Снаружи, разбиваясь о стеклянную преграду окна, ярился холодный, морской ветер.

Все в эту ночь старалось, создавая подходящую мрачным мыслям атмосферу. Даже улыбка мультяшной утки сегодня казалась ему глумливой и ехидной, и Марк, не выдержав, отвернул ее от себя.

— Марк, что случилось? Почему ты сидишь здесь, один в темноте, — Мари спустилась за водой и, бросив мимолетный взгляд в гостиную, удивленно остановилась. Понурая, съежившаяся фигура, освещенная алыми лучами Карающего, привлекла внимание не хуже яркой, предупреждающей надписи на магических накопителях в городе.

Марк вздрогнул, как будто проснувшись от спячки, огляделся удивленно.

— Извини, задумался. А ты чего не спишь? — не столько рассмотрев сестру в темном коридоре, сколько догадавшись, что она там, спросил Марк.

— Пить захотела, — Мари робко улыбнулась, подходя ближе. То, что с братом что-то не так, она прекрасно видела, осталось узнать причину и успокоить.

Ближе него у Мари никого не было. Марк долго вытягивал ее из небытия, в которое Мари погрузилась после того дня, когда к ним в дом пришли Жалящие, жестокие твари, не знающие снисхождения.

Убили родителей, а с ней... что сделали с ней, она вспоминать не хотела. Мари больше двух лет провела в больницах, затем еще два года реабилитации и все это время рядом был Марк. Он вернулся в город, бросив учебу, и пошел работать в полицию, параллельно заканчивая академию. Для полицейских было много льгот, зарплата неплохая по сравнению с другими, да и учебу в своей академии оплачивали. А когда у тебя на руках требующая постоянного присмотра несовершеннолетняя сестра и больше никого нет — это самый лучший выход.

— Что случилось, Марк?

Жаловаться Мари на превратности судьбы Марк не хотел, но стоило произнести первое слово, остальные полились сплошным потоком, выплескивая наружу все переживания и обиды.

— Ну вот, мало тебе своих проблем, еще я тут нюни развесил, — невесело хмыкнул он, подставляя голову сестриной руке.