Гремучий Коктейль - 6

Мой арсенал на Гарамоне пребывал в целости и сохранности, но вот у остальных членов нашей маленькой и дружной семьи оружия было мало. Да и самому хотелось увидеть и пощупать новинки американской мысли. Что сказать? Новинок было полно. В тихом скромном полуподвальном магазине нам открылся настоящий Клондайк огнестрельного оружия.

Страуд, наблюдая, как мы все профессионально вцепились в продавцов и железо, лишь держал лицо, но при этом не отводил взгляда от Пиаты, высокой и до жути эффектной, но при этом уже обложившейся таким количеством ножей, что хватило бы на племя команчей.

Кристина скромно ходила по магазину, тыкая пальчиком в понравившиеся ей модели ружей, отдавая предпочтение местному аналогу «винчестеров». Мао Хан застенчиво отирался возле парочки пулеметов с таким взглядом, что у меня духу не хватило сказать слуге, что пулеметы есть у нас дома.

Сам я в покупательском угаре участвовать не собирался. Взял себе два револьвера знаменитейшей местной марки «Silversong», очень точных за счет слегка удлиненного дула и качества стали стволов, пару полуавтоматических пистолетов «Tick-3», продающихся с магазинами разной длины, что счел важным, затем, незаметно стащив у жены один из отложенных ей «винчестеров», присовокупил скорострельное ружье к покупкам.

К этому всему дозаказал кобур, предлагавшихся покупателям в двух вариантах – жестком и специально размягченном с помощью смеси жиров на прокатных барабанах.

Гранаты, увы, не продавали. Пулеметы, как выяснилось, тоже. Их могли купить только граждане, отслужившие своё в армии Объединенной Америки.

Огорченному Мао Хану я предложил выбрать что-нибудь поменьше, после чего тот, грустно вздохнув, отправился к дробовикам, выбирать себе и Анне Эбигейловне.

Оставалось последнее, самое главное, ради чего я и устроил эту дополнительную закупку.

- Скажите, у вас есть в продаже хавны? – огорошил я самого хозяина заведения, вышедшего на весь шум, генерируемый счастливой Пиатой. Или на её декольте.

- Хавны? – удивился немолодой мужчина в очках с золотой оправой, норовящих сползти на кончик носа, - Это большая редкость, благородный господин.

У меня где-то лежало несколько, но продавать или даже показывать их я не осмелюсь. Они в совершенно неподходящем состоянии!

Свой хавн я сломал своей же собственной силой, шарахнув льдом Сильверхеймов прямо по утопленному в тело своего приятеля оружию, о чем, впоследствии, неоднократно жалел. Но иначе было нельзя.

- Показывайте, - велел я, - Чувствую себя без ножа голым.