Школа с углубленным изучением магии

Во что верилось значительно легче, чем в победу класса стихийных магов в какой-либо олимпиаде.

Вениамин Арсеньевич не любил заходить в класс Марьи Ивановны. Стоило переступить порог, как тут же нос начинало щипать от благовоний, перебивавших запах хлорки, которой мылся пол. Со стен на него неодобрительно глядели портреты Христа, Будды, Кришны и Конфуция, а так же сверкали куполами и колоннами изображения различных религиозных строений – храмов, мечетей, синагог. Шагая по проходу между рядами парт, учитель скользнул взглядом по рисункам на стенах и недовольно повел седеющей бородкой.

Вениамин Арсеньевич был магом советской закалки и к религиям относился насторожено. Будь его воля, давно бы исключил историю мировых религий из учебного плана. Да и светскую этику сделал бы обязательным предметом, без каких-либо вариантов «на выбор». Но против министерства образования не пойдешь.

– Марь...ианна Ивановна, – он остановился перед учительским столом. Прорицательница подняла на него обрамленные светлыми ресницами зеленые глаза, в которых светилось знание будущего, прошлого и того факта, что Вениамин Арсеньевич был холост.

– Я зашел к вам насчет…

– Ни слова больше! – Марья Ивановна театральным жестом остановила его унизанной серебряными кольцами рукой. – Вы пришли спросить у меня совета! Я давно этого ожидала. Погадать вам на картах Таро? Сегодня идеальный день для Таро. Да и ваш гороскоп на эту неделю очень многообещающий. Я так и знала, что именно сегодня вы до меня наконец дойдете. Конечно же, я вам погадаю на любовь!

– Нет, – сухо отозвался Вениамин Арсеньевич.

– Я насчет экскурсии в планетарий с девятыми классами. Вы собрали подписи родителей?

– Лучше я бы вам все-таки Таро разложила, – пробормотала Марья Ивановна, вынимая из ящика стола стопку подписанных форм. – Нельзя же так бездумно со своей судьбой обращаться…

Вениамин Арсеньевич скривился, как от зубной боли, но ничего не ответил. Хотя ответить ему хотелось много чего.

Однако с тех пор как директор школы запретил магические поединки среди учительского состава под страхом развоплощения до конца четверти, Вениамин Арсеньевич старался не высказывать свою точку зрению так часто, как раньше.

Обычно его откровенная честность заканчивалась руганью, проклятиями и дракой. А до конца четверти было еще несколько месяцев, и провести их бесплотным духом не хотелось.

Так что он молча сжал губы и потянулся к бумагам, которые Марья Ивановна положила на стол.

Но, видимо, судьба и правда сегодня была своевольна.