Школа с углубленным изучением магии

– Чувствуете запах озона? – спросил сторожа Вениамин Арсеньевич, кивая на воронку. Когда тот принюхался и утвердительно качнул лохматой головой, учитель пояснил: –  Тут механическим разбором досок не обойтись. Это магия преломления.

– Преломления времени, – ахнула Таня Виноградова. – Это мы еще не проходили.

– И не пройдем, – тихонько добавила Лизонька. – Ее только в институте проходят. Если бы все преломляли всё, что вздумается…

Опустившись на корточки, Вениамин Арсеньевич не прислушивался к разговорам.

Он неподвижно застыл, невидящим взглядом уставившись в одну точку и еле касаясь кончиками пальцев пола. От его ладони исходило тихое гудение и невидимые магические волны, от которых у присутствующих волосы на предплечьях вставали дыбом.

– Магический фон сканирует, – со знанием дела отметила Лизонька.

– Соколов, расскажите подробно, что вы сделали, – потребовал Вениамин Арсеньевич.

– Я… – Петя пожал плечами и, как всегда, когда его о чем-либо спрашивали, заметно оживился. – Ничего особенного.

Мы играли в вышибалу. А я не очень люблю играть в вышибалу. Меня всегда первым выбивают. И тут я подумал о…

Петя замолчал. Уши под темными кудрями заалели.

– О Демьяновой он подумал, – безжалостно заявила Маша. – Она как раз забегала, потеряла свою цепочку на прошлом уроке. И всё под скамейками ее искала.

– Угу, – кивнул смущенный Петр. – Я очень хотел ей помочь. А меня уже итак выбили. Так что я подумал о том, куда цепочка могла завалиться. И еще о том, где она была вчера.

Цепочка эта… Ну и…

– Понятно, – оборвал его Вениамин Арсеньевич. По крайней мере, временной промежуток незначительный. Между вчерашним и сегодняшним днем Анатолия Борисовича, несчастного учителя физкультуры, не разорвет на части, пусть и застрял он большей своей частью в прошлом.

– Я не хотел, – добавил Петя. – Я ведь и не умею.

Сторож Сережа неопределенно-ободряюще хмыкнул. Прозвучало это как легкое рычание.

Вениамин Арсеньевич больше не слушал, всецело занятый магическими потоками.

Сплетая невидимые нити в хитроумный узор, он напоминал паука-шелкопряда, ткущего незримую паутину. Волшебство чистейшей энергией, невидимой ни для кого из присутствующих, струилось сквозь пальцы. Лишь оборотень Сережа ощущал его вибрации обостренным восприятием и настороженно принюхивался.

– Я так и знала, что именно сегодня что-нибудь подобное случится, – покачала головой Марья Ивановна. – Анатолий Борисович ведь дева. А сегодня очень сложный день для дев.