Лесные заветы

Здесь, на своей земле, с мощной поддержкой рода за своей спиной, я была в своем праве. И мне пошли навстречу.

Лесные братья замерли в нескольких шагах от меня, я остановилась в ответ.

Никогда прежде я не видела подобных созданий.Их тела — длинные и гибкие — казались вытесанными их цельного куска дерева. Руки были гармоничным продолжением тела-ствола, как если бы ветка стала расти не ввысь, а в сторону. Каждый сантиметр их тел был покрыт узорами, словнопрорисованными умелой рукой мастера. Казалось, сама Мать-Природа породила новых своих чад служить ей.

И вот они стояли передо мной, неподвижно, настороженно всматриваясь в мое лицо. На их же лицах не двигался ни один мускул. Они как бы вросли в землю и замерли, выжидая. Только глаза ярко сияли, как звезды в чернильном небе. А их голоса — шелест листьев в ночи.

- Что желает лесная колдунья?

Я выпрямилась и прямо взглянула в глаза говорящего.

- Я желаю установить новый завет.

Задумчивое молчание было мне ответом.

- Знаешь ли ты цену, маленькая сестра? Готова ли ты платить?

Я крепко сжала кристалл в своей вспотевшей ладони.

У меня был только один ответ.

Анна

Заречье, 2001

Я наблюдала за сыном через окно гостиной: Тиша усердно вырывал сорняки, как его научила ба Ася. Он уже успел набрать корзинку с овощами, она стояла полная чуть в стороне, в тени смородинового куста. Лицо сына было сосредоточенным и серьезным, кажется, он повзрослел еще на несколько лет, снова. И я ничего не смогла с этим поделать, не смогла уберечь моего мальчика от очередной потери и боли.

Похороны прошли вчера. Наканунея спросила Тишу, хочет ли он присоединиться со мной к траурной процессии и он категорически отказался остаться в доме, чем очень удивил. Я никак не ожидала, что сын так близко к сердцу примет уход ба Аси, они были знакомы несколько дней.

Я села за стол, прикрыла глаза и тишина дома поглотила меня. На несколько минут я задремала, но услышав бой часов в коридоре, встрепенулась, растерла ладонями лицо.

Окно передо мной сияло кружевной сеткой узоров — стекла светились изнутри.

Замерев, я молча наблюдала за непонятным оптическим эффектом. Потом медленно встала и приблизилась к окну, почти уткнувшись носом в стекло, которое продолжало переливаться: узоры двигались по его поверхности, меняя траекторию, расплетаясь и переплетаясь вновь, как живые тонкие побеги ползут по земле, так и узоры создавали удивительное полотно на стекле. На какую-то долю секунды я потеряла концентрацию и кружевная роспись исчезла.