Лесные заветы

Это был отец Алевтины, взявший в жены лесную ведьму, как шептались местные жители. И он явно был разгневан.

- Ерепениться вздумала, отцу перечить, а ну по шее надаю, мало не покажется. Сделаешь, как велят, Алька! Смотри у меня, девка... С тобой говорю, а ну отвечай!

Я повернулась и увидела Алевтину. Губы плотно сжаты, глаза злые. Стоит, крепко обхватив себя за плечи, видно, из последних сил сдерживается, но молчит.

Я не удержалась и оглянулась по сторонам. Мы находились в той же гостиной комнате, только она была свежее, краски ярче, деревянные панели на стенах целее.

В камине весело потрескивал огонь, а сам дом полнился звуками: кто-то стучал тарелками на кухне, скрип половиц подсказывал, что второй этаж был еще тогда обжитым.

С винтовой лестницы скатился конопатый лупоглазый подросток. Быстро заглянул в комнату, резко отпрянул, увидев хозяина дома, и юркнул в дверь кухни, плотно прикрыв ее за собой.

А мы так и стояли втроем, застыв в напряженных позах. Вернее, стояли Алевтина и Степан Сескутовы, дочь и отец, не желающие уступать друг другу.

А я была в том месте и времени лишь слабым призраком, вероятным будущим этой семьи. Но после всего, что случилось со мной за последние несколько суток, пребывание в воспоминаниях собственной далекой родственницы вряд ли могло меня сильно удивить.

Я четко осознавала себя, ощущала необычное тепло, покалывание в руках. Непривычно, непонятно, странно, но жутко любопытно. А может просто бедный мозг все-таки отключился и перестал прослеживать логику происходящего, пустив ситуацию на самотек?

- Отвечай, кому говорят! Где Колька, куда сына дела, окаянная, девка?

Алевтина лишь выпрямилась в полный рост, дерзко глянула в глаза рассерженного отца и усмехнулась, чем разозлила его еще больше.

Степан Сескутов, не сдерживаясь больше в выражениях, выругался, так что уши мои покраснели. Потом подскочил к Алевтине и начал ее трясти и хлестать по щекам. Вскоре лицо родственницы стало красным, но вызов в глазах молодой женщины не угас.

- Ах ты, паскуда! Я тебя растил, я тебе все дал, что вам бабам надо: тряпье, цацки, барахло это ваше комнатное и домовое, все, слышишь! Да я тебя, гадину, после твоего непотребства обратно в дом принял, а нужно было гнать в шею со двора! А ты вон как отцу платишь, неблагодарная дрянь!

Я с ужасом увидела, как тонкая струйка крови потекла из уголка губ несчастной женщины.

Но она все еще не произнесла ни слова, молча терпела избиение и оскорбления от собственного отца.