Не стой на Пороге.

Молоденький охранник Алеша, замерший от происходящего в шоке, привалившись к стене услышав тихие всхлипы, пришел в себя. Что может быть страшнее атаки муравьев? Рыдающая рядом женщина, которая казалась непоколебимой твердыней. Со времен начала работы в больнице, вот, уже как несколько месяцев, когда говорили фразу «и слона на скаку остановит и хобот ему оторвет», на месте этой абстрактного образа, он представлял себе именно Любовь Васильевну. Если главврач был строгим отцом в больнице, то он вполне могла считаться понимающей и заботливой матерью.

Пытаясь ее успокоить, парень, неловко пододвинувшись погладил краюшек ее рукава, не решаясь на большее. И тихо успокаивающе что-то прогудел себе под нос.

Почувствовав поддержку, Любовь Васильевна разревелась еще сильнее, повернувшись, она крепко обняла охранника, прижавшись заплаканным лицом к надежному мужскому плечу.

Они не видели, что пока они горевали и обнимались, из щели под дверью, выбрался первый муравей и пополз в их сторону.

Глава 15 - Муравейники.

— А что это вы тут делаете? — увидев страстно обнимающуюся парочку возле ординаторской, Илья оторопел от неожиданности. — Любовь Васильевна, вот, от вас я подобного разврата в священных стенах больницы не ожидал.

— Ду-дурак! — развернувшаяся на голос и махом успокоившаяся медсестра треснула веселящегося практиканта по загривку.

— Чего удумал, бесстыдник?! Тут сейчас такое, такое произошло! Ты даже представить не можешь.

— Что же такое? Посередь лета, вдруг, наступила весна? — продолжая хохмить, но все же насторожился Илья, на всякий случай нащупывая в кармане шкатулку с свечой. Потом посмотрел на пол и замер, пытаясь понять, что происходит.

— Муравьи сожрали Иван Федоровича! И собирались сожрать нас в ординаторской — обрубил Алексей странные инсинуации.

— Какие муравьи, эти? — судорожно пытаясь открыть шкатулку, скользящими от пота пальцами.

У каждого человека есть то, что Илья боится больше всего. На него, шевеля усиками и решительно двигая лапками в его сторону, сейчас надвигалась его собственная фобия. Наконец, достав черную свечу он приготовился зажечь ее, когда услышал, как охранник ойкнул, выругался и зашипел от боли.