Темная история. Сердце бога. Книга 2.

Я вытаращился на него в полнейшей оцепенении и ужасе. Господи.. да как так?!..

Не знаю, отчего, но выражение моего лица Мастера позабавило, и он сдержанно усмехнулся: «О, не в этом смысле, дорогуша – а ты уже и перепугался? – подтрунил он надо мной. – Право, чудные дела, что у таких созданий, как ты, тоже есть привязанности».

Я хотел сказать, что Михаил – он ведь нефилим! Ангел! Почти как я сам. Как же мне оставить его в беде? Но я вовремя прикусил язык – был же я хорош, выболтай всё как на духу – тотчас бы выдал в себе шпиона!

«Руки свои покажи», – бесстрастно потребовал колдун, не отводя от меня взгляда.

Я неуверенно сделал шажок назад. А в последующий же миг меня, как тростинку, отбросило противоположной стене, ударив о стальную дверь квартиры напротив. Вмятины на корпусе я оставил внушительные: хорошо, что квартира не жилая и спросить за ущерб будет некому.

Подойдя ко мне так, что пол панорамы тёмной лестничной клетки заслонили безупречно-чистые дорогие туфли, Мастер заметил: «Я с тобой по-хорошему, а ты? Разве так можно? За доброту платить чёрной неблагодарностью?»

Нет, он мне ещё нотации читать будет! – про себя возмутился я.

– Нашёлся, тоже мне, добрый и прекрасный человек, без малого серафим!

«В следующий раз посажу в клетку, раз ты вздумал грызть поводок», – наставительно предупредил Мастер. А потом, вздохнув, высказал в сторонку задумчиво: «Надо было тебя герцогу Агаресу сбыть: меньше забот. Ну так ещё не поздно».

Я недовольно завозился, но встать вот так сразу не смог. С огромным трудом оторвав щёку от грязного бетона, я проговорил: «Мигель вам этого не простит».

Усмехнувшись в ответ, Мастер заметил: «Он даже и не узнает – дел у него сейчас столько, что не до тебя вовсе. Так что уймись уже – не испытывай судьбу и чужое терпенье».

Я обессилено опустился обратно на пол. Проверять на практике, как далеко этот неприятный разговор способен нас завести, мне совершенно не хотелось.

Чуть погодя, Мастер бросил приказным тоном: «И чтобы через пять минут духу твоего здесь не было: я знаешь ли, жду гостей – не мозоль глаза кому ни попадя, дорогой: сам ведь потом пожалеешь».

Пять минут! Какая щедрость, просто неслыханное милосердие, – с мрачным сарказмом отметил я про себя. – Ни одна, ни две – целых пять! Собрав остатки воли в кулак, я с неимоверным трудом поднялся и понуро поплёлся к лестнице, сдирая штукатурку на стенах отточенными, но совершенно бесполезными в данной ситуации когтями, словно скалолаз, ползущий по отвесному горному склону.