Темная история. Сердце бога. Книга 2.

Я же так и остался сидеть в багряном зареве меркнущего за окном света, утопать в озере остывающей крови закатившегося за край небес Солнца.

Глава 10. Мёртвое божество.

Когда стемнело, угрюмая комната преобразилась: стены сверху донизу покрылись алой магической вязью, потолок тоже оказался изукрашен резьбой. При дневном свете всё это в глаза не бросалось, только пол… А вот ночью…

Хмурые тени расползлись по углам, предпочитая густой зимний мрак чахлому дневному свету. Но с ними, как ни старался, заговорить у меня так и не получилось: не зря всё-таки им зашивали рты.

«Замечательно, блять! Просто хорошо!» – злился двойник.

Его, как я понял, наше совместное будущее не вдохновляло ничуть: я был его единственной дверью в мир. А коль скоро он её лишится.. придётся ему пребывать исключительно там, где он есть. А это «райское» местечко ему вовсе не нравилось.

«Тебе-то чего? – нарочито ровно спросил я.

«Сволочь, а! Не приключится, говоришь?! – рыкнул он. – Ну если Смертушка к рукам не приберёт заодним с твоей пустой башкой, то будет кое-что похуже!»

«И что же?» – стараясь казаться почти не заинтересованным, уточнил я.

«Пиздец! – гаркнул двойник. – Один. Большой. Беспросветный. Пиздец! Конец всему, нахер!»

«Ничто не вечно под Луной», – нарочито вернул я ему его же слова, когда-то брошенные мне так некстати.

«Ну ты тварь.. – с плохо скрываемой яростью выдохнул он. – Подожди, попляшешь ещё!»

«Так мы оба в ближайшие дни попляшем, – всё так же равнодушно заметил я. – И причём под чужую дудку».

Тело, внезапно утратив повиновение, качнулось. И плотненько впечаталось лицом в окольцовывавшее нас заклятье. Это было ужасно неприятно, но я не мог отстраниться, бессильно царапая когтями пол. Жгучая боль. Боль.. почти так. Доппельгангер будто держал меня за шиворот, предварительно ткнув носом в пылающие уголья.

«От-пу-сти», – еле выдавил я. Казалось, чёрная ворожба вот-вот прожжёт кожу.

«Хренушки!» – прошипел он, не ослабляя хватки.

Представляю, как это выглядело со стороны. Тени мертвецов и иже с ними, тотчас потянулись к нам, заинтересованные невиданным зрелищем: эдаким самобичеваньем. Они обступили меня плотным кольцом, с любопытством заглядывая мутными бельмами или чёрными провалами глазниц в моё перекошенное болью лицо.