Темная история. Сердце бога. Книга 2.

Тут, будто опомнившись, Мигель сорвался с места, судорожно выхватил из темноты какой-то предмет и бросился перед богиней на колени. Вероятно, он что-то принёс с собой. Для неё.

Мастер молча наблюдал за происходящим.

Тень же неторопливо спрятала осколок за пазуху, и нависла над молодым магом. Михаил протянул ей что-то, его ладони были изрезаны стеклом, на лбу прочерчена глубокая царапина, лицо тоже залито кровью. Он не пытался откупиться. Он лишь хотел меня спасти. За хрупкими прозрачными стенками колбы в кровавых отпечатках хищно шевелила лепестками та самая бессмертная лилия.

Моё неуклюжее творенье, поправшее божий закон.

Богиня склонилась над Михаилом, лёгким движеньем откинув стеклянный колпак и в следующий миг грациозно подхватив цветок одною рукой. Да какой там цветок! Вящий ужас! Но, похоже, ей он понравился. Другою рукой тень в капюшоне взяла Мигеля, по-прежнему стоящего пред ней на коленях, за руку и, развернув ладонью к себе, тихонько дунула на зловещее насмерть въевшееся в плоть начертанье.

На злополучную печать Сатурна. Линии и дуги сей же момент разлетелись пеплом. Темнота качнулась, будто это одна огромная волна, и накрыла меня с головой. Я потерял ориентиры в пространстве, а потом и сознание.

Только вой чёрного ветра. Далёкий, заунывный, надрывный, как плач вечного одиночества. Плач разбитого сердца. Ведь что ещё остаётся Богу, когда умирает сотворённый им мир?

Глава 13. Кермаш.

Я кое-как и то не с первого раза открыл глаза. Я лежал на полу, а в аккурат перед моим носом валялась оплавленная чёрная свеча.

Исподволь я вдохнул тонкий и сложный аромат, исходивший от неё, и, кажется, мне немного полегчало. Двигался я с трудом, будто все сочленения и шарниры в моём теле заржавели. Планета Шелезяка какая-то.

На силу я приподнял голову, и увидел Мастера, а затем и Мигеля. Колдун как раз протянул тому платок, и молодой маг прижал его к ране на лбу. Ладно, мы более-менее целы, ну слава богу. Хотя немного стыдно было, что остальные стоят себе на ногах, а я вот лежу…

Только я попытался приподняться, как меня с силой вдавило в пол, будто бетонную плиту сверху уронили.

Или могильный обелиск. И вышибли весь воздух из лёгких, будь они у меня. Мастер с прищуром поглядел в мою сторону. В тусклом свечном свете его зелёные глаза выглядели, надо сказать, довольно жутко. Цепкий пронзительный взгляд. А ещё они будто светились совсем по-кошачьи.

«Пожалуйста, не надо, – умоляюще проговорил Мигель. – Ему и так плохо! Он..