Темная история. Сердце бога. Книга 2.

Или в клетке, так ведь пророчила мне суккуб? Красивую клетку в застенках Дита.

Удивительно, но плотная толпа расступалась перед Мастером не хуже, чем перед герцогом и его прихвостнями. Вот вам и звание, и чин. И выслуга лет. Чуют. Я кротко шёл за ним, пытаясь быть максимально неприметным, и вдруг в аккурат перед нами из-за очередной торговой палатки выскочил всклокоченный бес. Я узнал его, тот самый, из свиты герцога, что недалече как заявился к Лорелее.

Нечистый вылетел из толпы стремительно, как пушечное ядро, да так и замер.

Колдун свысока посмотрел на него. Бес в свой черёд, выпучив глазищи, неуклюже раскланялся, как бы между прочим вытянув шею и глянув за спину Мастера. Я застыл соляным столпом.

«Мм-многоуважаемый м-Мастер…» – заискивающе начал нечистый. С перепугу он говорил на родном, но колдуна похоже это ничуть не смущало.

«Н-не сочтите за дерзость, – всё так же заикаясь продолжил бес. – Н-но мой господин.. герцог Агарес».

Мастер слегка приподнял бровь, как бы вкупе выражая заинтересованность и дозволяя продолжать.

«Т-так вот.. – лоб нечистого покрылся крупной испариной, а хвост, украшенный золотыми кольцами, судорожно барабанил по земле. – Г-господин герцог хотел бы.. х-хотел бы забрать это.. себе». Кое-как справившись с предложеньем, бес ткнул кривым толстым пальцем на меня, изображавшего ошалевшую статую.

Мастер, равнодушно глянув на собственные отполированные ногти, после паузы произнёс в ответ: «Передай герцогу я позже с ним поговорю.

А это, точнее этот, мне и самому пригодится».

Бес, шумно выдохнув, снова неловко поклонился и юркнул в гущу толпы. Колдун вздохнул, вскользь проводив рогатого взглядом: «Одни от тебя хлопоты».

«Ну извините», – пробормотал я.

«На что мне твои извинения?» – сухо бросил через плечо Мастер.

Ну, большего я всё одно предложить не мог. И только виновато пожал плечами.

А вот и Лукоморье. Когда меня вышвырнуло на рынок, я даже и не понял ничего, а теперь… Исполинское древо с этой стороны выглядело не менее впечатляющим: оно всё состояло из костей и останков и напоминало скорее эдакое нагромождение, курган, нежели дуб, украшенный раскидистыми отростками.

С ветвей-рук свисали разноцветные ленты и ещё какие-то побрякушки. При мне смешливая стайка русалок надевала на костлявые пальцы жутковатого дуба колечки, цепочки и наручные часы… Свои у них тут обычаи, своя атмосфера.