Темная история. Сердце бога. Книга 2.

И тут-то я вспомнил, резко отшатнувшись назад и чуть не грохнувшись навзничь. Она же не человек!

Но Богиня не спешила, она разглядывала цветок с такой любовью, будто это её личное достиженье. Ничего не понимая, я отошёл к дивану и плюхнулся на него. Стоять было тяжело.

«Ну, – обратился я к этой.. этому вот.. существу, прикинувшемуся тут не пойми кем и зачем. – Чего тебе от меня надо? Вишь, приболел: проку-то с такого?»

Девчушка, переведя свои бирюзовые глаза на меня, понимающе кивнула. И, отложив одуванчик на полку у зеркала, сделала какие-то движенья руками.

«Ты немая что ли?» – окончательно охренел от творящегося сумасбродства я. Богиня и немая! В таком-то увечном теле поселиться? Нет, ну как тут без матов сказать?

«А нахе.. – я оборвал фразу, решив быть повежливее, всё-таки дама, – а.. зачем? Почему так-то?!»

Она лишь беззаботно пожала худенькими плечиками, укрытыми пепельно-светлыми волосами, будто бы выгоревшими на солнце.

«Бред какой-то», – пробубнил я себе под нос, опершись локтями на колени и запустив когтистые пальцы в свою растрепанную шевелюру.

Но, ничуточки меня не страшась, она тихонько дотронулась до моей груди своими тоненькими пальчиками. Ноющая боль мигом унялась. Я выдохнул. Так и быть. Откушу тебе головушку, но не сегодня. Живи пока, пташка. Живи. И я поживу.

Глава 27. Морф.

В кабинет тихо вошёл Мигель, держа в руках парочку пожелтевших листов с кровавыми росчерками и какую-то пузатую склянку: за испещренным глифами стенками в клубах дыма что-то передвигалось. Это что-то беспрестанно выворачивалось само через себя и скалилось. Вот так подселенец! Где-то ж выловили такого: любят они в эдакие ночи в мир проникать, а обычным людям с ними никакого сладу нет.

«Мастер, тут…» – начал было Михаил, глядя в свои бумаги, но мигом осёкся, заприметив меня.

«Что.. как.. вы здесь?!» – в волнении выдохнул молодой маг.

Я смущённо пожал плечами. В следующий миг Мигель смотрел уже вовсе не в мою сторону.

«Подойди», – сухо бросил Мастер, не отрываясь от монитора.

Молодой маг с ним спорить не стал и приблизился к столу, положив на него бумаги и придавив их сверху круглодонной колбой, расчерченной от и до магической вязью. Тварь внутри бесновалась, кусала стенки, изворачивалась как только могла.