Зеленый пес Такс и Пять кошачьих магов. Часть 2

– Она жива, но по-прежнему опутана паутинным клубком, а я никак не могу найти в нем кончик”.

“Как вы считаете, она может находиться в башне?”

“Н-ня зняю, она стягивает на себя, искажя-яет ткань мира. От нее отходит эманация жизни, но не получается определить, сколько внутри живых существ, и какие именно”.

Что ж с нечистью мы, очевидно, не столкнемся. Уже неплохо. А если в башне действительно живет отшельником Весьмиглаз, с ним так или иначе необходимо пообщаться. При чтении описания его работы у меня возникли кое-какие вопросы.

А задать их автору – самый верный способ получить правильные ответы.

До двери, от которой Такс увел стража (встретивший нас Черномыр не смог или не захотел внятно его описать), мы добрались без помех. Помехой могла стать сама дверь. Что-то с ней было определенно не так. Но что именно, я не мог определить – по крайней мере, снаружи.

Честно говоря, я бы предпочел зайти сюда один, точнее, вместе с Таксом. Башню не зря обносили барьером, а чтобы убрать его изнутри, требовались не только грубые силы, но и недюжинные умения.

Мне совершенно не хотелось знакомиться с существом, способным на подобные трюки, а еще меньше – знакомить с ним моих дорогих девушек...

“Пампукский, ты там одним местом не виляй! – вдруг прозвучал у меня в голове голос Хрюри. – Невесты они твои, сговоренные. И ты для них наседку не изображай. Чтобы тебя выдержать, им силы нужны. А где они еще их наберутся, как не в суровых испытаниях?”

Знаю, знаю, кивнул я про себя. Это мне еще во время учебы твердили, что магический дар надо закалять, а то не разовьется, а трусишка хорошим волшебником никогда не станет.

Поэтому стоять на стреме снаружи я оставил только Сальешиша и дал ему в поддержку трехцветную кошку. От них требовалось поддерживать связь с Таксом, а при необходимости – звать на помощь.

Эх, неохота идти навстречу неведомой опасности, но надо. Итак, кто тут у нас страдает запорами?

Дверь недолго сопротивлялась моим усилиям. Точнее сказать, она совсем не сопротивлялась.

Едва я ее коснулся прощупывающим плетением, она с готовностью распахнулась во всю ширь.

“Барышня лягли на живот и просют”, – охарактеризовала обстановку Первоконница.

Я немедленно попытался это развидеть, но наше проникновение внутрь темного помещения за дверью почему-то вызвало у меня совершенно неприличные ассоциации, в которых фигурировал Великий магистр Банабаки. А дверь, зараза, еще и словно скалилась нам навстречу, чуть помахивая створкой.