Дело об огурце

А сейчас пришёл объясниться, да? Какой молодец, — улыбнувшись, сказала Лена и обняла Михаила.

— Эмм, да, да, ты извини, я не хотел тебя стеснять…думал у тебя полно дел, — начал нести околесицу Михаил.

— Дел? Ночью? Ты чего? — не понимала Марина.

— Ты извини, мне надо на работу, опаздываю я, после поговорим, — заторопился Михаил и направился чуть ли не бегом к своей машине.

— Заедешь за мной сегодня? — спросила Марина, игриво подмигнув.

— Ой, знаешь, я не знаю, сегодня работы полно, не знаю, как смогу, так сразу заеду, — сказал Бухаев.

— Ну, хорошо, может ты мне позвонишь лучше? Давай я дам тебе номер свой, — предложила Марина.

— Я старомоден, Мариш, люблю делать неожиданные сюрпризы…я лучше заеду, — подмигнув в ответ, сказал Бухаев.

— Ну, хорошо, буду ждать, — с лёгкими нотками недовольства в голосе сказала Марина.

Бухаев пулей ринулся к машине. У него так сильно дрожали руки, что он еле смог открыть дверь водительского места. Сев в тачку, Бухаев ни на секунду не задумывался, а сразу развернулся и выехал на дорогу.

— Блин, что со мной происходит? — сам у себя спросил Михаил.

Бухаев включил свой магнитофон в надежде услышать какую-нибудь популярную песню, чтобы хоть ненадолго отвлечься от одолевающих его тяжелых мыслей.

— Ты для меня Мариночка, Марина, любовница, невеста и жена, — запел Шуфутинский из магнитофона.

— Да пошёл ты, а! — с яростью крикнув, Михаил ударил со всей дури по магнитофону.

Бухаев притормозил около тротуара. Он не хотел ни о чём думать, так как в голову все равно не приходило ничего хорошего и, что еще хуже, ничего путного, что подсказало бы выход из той непонятной и запутанной ситуации, в которую он попал.

Бухаеву стало казаться, что напарник Алексей был прав, когда намекал на неадекватное психическое состояние Михаила. Бухаев всё больше задумывался о том, что сам он уже был не в силах справиться со своими проблемами и что ему срочно необходима чья-то профессиональная помощь. Он думал, что может прошедшая ночь была лишь какой-нибудь психической галлюцинацией, вытекающей из его прошлых проблем и переживаний, о которых он всегда предпочитал умалчивать. Бухаев подумал о том, что, возможно, настало время поделиться о наболевшем, настало время принять чью-то помощь. Только чью? Этого Михаил не знал. Из тех людей, с которыми он контактировал почти ежедневно, Бухаев мог выбрать только своего напарника, который, по сути, был единственным другом для Михаила.