Дело об огурце

— Конечно, в костюме аниматора в виде огурца на приём не попадёшь, — снова сострил Бухаев.

— Злить у тебя хорошо получается, это да, но я хотел сказать о другой причине моего нежелания идти к психиатру…дело в том, Миш, что я сам психиатр, я могу быть и психологом, если угодно. При этом я не беру денег, как видишь, так что я твой лучший друг. Вот, например, как поступил Алексей, когда ты решил ему довериться и рассказать о попугае, о той девице, которая тебя чуть не сожрала? А? Напомнить? Он посчитал тебя сумасшедшим! Лилёк тоже тебя посчитала психом! Лилёк…ты ведь к ней не равнодушен, а она уже заранее тебя отвергает даже как клиента, пытаясь направить к тому специалисту, для которого ты был бы подопытным кроликом.

Известно ли тебе, что пациенты психушек являются подопытными кроликами для своих лечащих психиатров? Знаешь об этом, Миш? — спросил незнакомец.

— Откуда мне знать? Я же в дурке не лежал, а ты, похоже, там частый гость, — сказал Михаил.

— Миша, опять отталкиваешь своего единственного друга.

Так нехорошо, я могу очень разозлиться, я не привык рвать дружбу на спокойных тонах, — сказал незнакомец.

— И что ты сделаешь? Ты уже угрожал навредить кое-кому, а оказалось, что у тебя одни понты, — смело заявил Михаил.

— Аха-ха! Не понимаешь ты моего тонкого юмора, — рассмеявшись, сказал незнакомец.

— Угрожать безопасности Лилька, то есть Лилии Сергеевны, по-твоему, это смешно? Однако, оригинальное у тебя чувство юмора,— заметил Бухаев.

— Да, это было забавно, но сейчас я шутить не намерен, — категорично заявил незнакомец и отключился.

— Алё! Алё! — закричал Бухаев, но услышал в ответ лишь один длинный гудок.

После так неожиданно оборвавшегося разговора с незнакомцем Михаил опять внимательно посмотрел вокруг, рассчитывая увидеть хоть кого-то из персонала магазина, но, к сожалению, ничего не изменилось, никого не было. Вдруг свет около выхода стал медленно гаснуть. Затем погас свет на кассе. После этого стало темно в молочном отделе, который располагался ближе всего к кассе, а следом лампы стали гаснуть поочерёдно во всех отделах.

Причем, происходило это очень быстро. Михаил начал эмоционально напрягаться. Он наблюдал за тем, как лампы гасли одна за одной, погружаясь в темноту. В конце концов, Бухаев заметил, что пространство вокруг него все больше погружалось в темноту, во всем гипермаркете становилось всё мрачнее и мрачнее. В итоге Михаил остался в одной единственной на всю «Линию» освещённой точке.