Человек и его город

От пары глотков из родника прибавлялось сил, окунание в речку или в озеро снимало усталость и могло даже вылечить начинающуюся простуду. «Водоплавающее», в шутку называл Соню отец. В шутку, но... Отчасти и всерьёз.

А любимицей её была маленькая речушка, впадающая в Большую реку и делящая город на две части, мутная, грязная, с заросшими ивняком заиленными берегами. Никак не могла Соня ей помочь — не хватило бы сил очистить русло, привести в порядок берега, сделать воду прозрачной. Это была единственная река, в которую Соня даже руки погружать опасалась — очень уж неприятно пахла зеленовато-бурая вода.

Но приходила девушка часто, сидела на берегу, разговаривала с рекой, жалела её, как хворого ребёнка.

— Бедненькая, маленькая моя, как тебя испоганили-то! И тётушка Томь наверняка недовольна, что ты всю эту муть и грязь ей в воду тащишь. Но не прогонит же она тебя, родня всё-таки. Я вот ещё к ней схожу, прощения попрошу за нас, людей, за то, что мы так делаем...

Искитимка слушала девушку, плескала тихонько, будто отвечая, мигала бликами на зеленовато-серых волнах.

И несла дальше, под грохочущими мостами, между зарослями ивняка и клёнов, свою мутную воду и Сонины слова к глубокой спокойной Томи.

***

Самочувствие ещё никак нельзя было назвать хорошим. Голова кружилась, от малейшего резкого движения подскакивал пульс и бросало в пот, в висках стучали маленькие молоточки. Соня прошла по комнате несколько кругов и бессильно опустилась на диван. Да, время для подвигов точно ещё не настало.

..

А так хотелось поскорее на улицу! С того момента, как она перешагнула порог больничного корпуса и вдохнула ветер с запахами города, её начало тянуть куда-то — всё сильнее и сильнее. Настойчивое стремление немедленно выйти из квартиры и броситься бежать прочь всё нарастало, причём Соня толком не могла понять, куда именно её так тянет. Она подумала об Искитимке — но поняла, что стремится не к ней; беспокойство при этой мысли только усилилось.

«Головой я повредилась, что ли, пока лежала с температурой?» — мелькнула шутливая, но и тревожная мысль.

Что ещё за странная тяга непонятно куда?

А впрочем… Софья потёрла лоб. Её воспоминания о времени до болезни и в самом деле были размытыми, будто она рассматривала свою прежнюю жизнь сквозь пыльное стекло, не столько видя места, людей и события, сколько смутно догадываясь о том, кто или что это и каков смысл происходившего. Это само по себе наводило на мысль о повреждениях мозга и изрядно пугало.