Седьмая доля

— Раньше они избегали прямых столкновений. Раньше мы охотились на них. Теперь, похоже, наоборот.

Иона хотел что-то возразить на эту реплику, но в этот миг затрещала рация.

— Начальник, алло, начальник! — прохрипел искажённый помехами голос Рябого. — Эти паскуды начали в нас стрелять. Вашего следопыта ранили. Пришлось ответить.

— Живых взяли? — прокричал в рацию Захар.

— Нет. Оба — жмуры. Не сдержался, прости начальник. Накипело на этих сук.

Захар уныло покачал головой.

— Что с Гаврилой? — спросил он упавшим голосом.

— Как серьёзно он ранен?

— В шею и плечо, — немедленно отозвался Рябой. — Обе раны навылет, но потерял много крови. Если не довезём до больнички, кончится. Тут ещё одна засада, начальник, у моей тачки эти псы два колеса пробили.

— Ясно, немедленно выезжаем к вам, — прокричал Захар, — скинь мне ваши координаты по навигатору.

Время показалось Захару резиновым, пока зачарованный заклятием автомобиль летел, не снижая скорости по улочкам Бронниц, нырял под эстакаду развязки и нёсся по Ново-рязанскому шоссе.

Наконец, возле обочины замаячили две машины: чёрная «Ауди», точно такая же, как та, что лежала в кювете у старой трассы, и размалёванный джип Рябого. Возле них, мигая синими и красными огнями, присоседились два канареечных авто: минивен скорой помощи и полицейский пикап.

Рация снова ожила голосом Рябого:

— Начальник, я вас вижу. Проезжайте на сто метров дальше по трассе. Мы с вашим следопытом в лесу.

Иона кивнул, давая понять, что слышал слова Рябого и, сбросив газ, объехал место недавней стычки.

Захар успел разглядеть множество пробоин на заднем бампере джипа и вдребезги разбитое лобовое стекло чёрной «Ауди». Обе машины были обнесены красной лентой и возле каждой околачивался постовой. Санитары с постными лицами пронесли что-то чёрное на носилках.

Проехав сто метров от места происшествия, Иона остановил машину. Даже, если бы полицейские увидели этот манёвр, то вряд ли обратили на это внимание. Мало ли, приспичило водителя по нужде.

Из машины вышли Захар и послушник. Иона остался за рулём.

Беглецы обнаружились за кустом боярышника, невдалеке от дороги.

— Сюда, — позвал Захара и его спутника Рябой, высунув голову из-за густой листвы. — Похоже, кончается ваш приятель.

Гаврила и в самом деле был плох. Раны на его шее и плече были туго перебинтованы и уже не сочили кровью, но лицо раненого было смертельно бледным, а губы посинели и сжались в ровную тугую полоску.