Любовь зла. Спасти или уничтожить.

- После того что с тобой сегодня произошло ты реально попёрлась в душ? Ты нормальная?

- А ты с какой стати так со мной разговариваешь и какого черта ты здесь вообще делаешь?

- Этот вопрос меня тоже очень интересует.

- В смысле?

- В прямом. Ты можешь сама подняться или тебе нужна помощь?

- Не смогу. Но я в таком положении, что я не могу принять твою помощь.

- Что за детский сад, тебе сколько лет?

На этих словах Йен разворачивается, ставит какую-то бутылку на пол и направляется ко мне. На автомате прижимаю полотенце к груди, он поправляет полотенце на моих ногах и берет меня на руки.

От боли в ноге я даже взвизгиваю и вцепляюсь в плечи Йена.

- Говори куда идти, где твоя комната?

- Как выйдешь направо, дальше по коридору последняя дверь.

Йен направляется к двери, которая вдруг сама открывается и мы лоб в лоб сталкиваемся с мамой. И я и мама в этот момент теряем дар речи, обе открываем и закрываем рот как в немом кино. Быстрее всех среагировал Йен, он щёлкает пальцами и мама замирает, а он как ни в чем не бывало проходит мимо неё в мою комнату.

Мы заходим в комнату, он опускает меня на кровать и выходит обратно так быстро, что я даже не успеваю ничего сказать. Но через 5 минут он возвращается обратно.

- Я всё уладил. Твоя мама ничего не помнит, она зайдет в ванную позже.

- С-спасибо.

Меня беспощадно трясет, моё сердце колотится о грудную клетку так, что вот вот выбьет весь воздух из лёгких.

- Как раз заберу толстовку.

Йен берет с кровати толстовку, но я как разъяренный зверь хватаю её и просто вырываю из его рук, забывая напрочь про полотенце, которое будто бы только и ждало момента чтобы свалиться. В состоянии полнейшего шока прикрываюсь его толстовкой, поднимаю глаза на Йена и встречаюсь с просто оторопевшим от удивления взглядом.

- Ааа, ммм, её просто нужно постирать. Я постираю и отдам.

Йен видимо подумав что сейчас со мной лучше не стоит спорить, просто кивнул. А потом подошёл ко мне и сев на край кровати, молча взял мою ногу, медленно провёл рукой в области жиколодки, положил её обратно и встав с кровати сказал:

- Теперь боли не будет.

Я пойду домой.

И он ушёл. Ушёл, оставив меня одну, сидеть и переваривать всё то что только что произошло. А переварить действительно было чего.

Во-первых, моя нога действительно больше не болела и я чувствовала себя отлично, я спокойно могла встать на неё и наконец пойти одеться.