Арктическая академия. Гроза Севера

До последнего мне казалось, что в гостиную заявится Георгий Максимович с очередным безумным заданием, но на сегодня обошлось.

— Копчёный палтус! Знать бы что за мерзавец такое организовал, я бы пожал ему горло!

— Сень, ты куда? — поинтересовался Родион, когда я поднялся с места и направился к выходу.

— Хочу увидеться с глазу на глаз с одним человеком.

Я направился прямиком в лаборатории, где работали артефакторы. Несмотря на конец учебного года, несколько человек всё равно находились здесь и возились возле столов, стараясь не мешать друг другу.

— Чижов? Чего тебе? — Ванёк Кораблёв бросил на меня безразличный взгляд и вернулся к работе.

— Да вот, решил заглянуть к мастеру и оставить отзыв о его работе, — достал из внутреннего кармана фальшивый выпуск газеты и швырнул на стол перед Иваном. — Хорошая работа. Вот только не думаю, что следователи оценят.

— Не понимаю о чём ты, — спокойно ответил Кораблёв.

— Разве? А я очень хорошо понимаю, что у тебя проблемы.

Вынул из внутреннего кармана одну из сорванных листовок и положил на стол.

— Видишь, Ваня, как оно бывает? Всё начинается с малого. Сначала ты подделываешь газету и подсовываешь её Серафимову, зная, что он непременно расскажет мне. Затем масштабы растут, и ты начинаешь портить жизнь не конкретному человеку, а всей академии и городу в том числе.

— Листовки не мои! Краска, которой они напечатаны, не используется в моей печатной машине.

— Вот! То есть, ты уже не отрицаешь, что газетёнку состряпал ты. Может, сейчас дойдём и до листовок?

— Не мели ерунду! Очевидно, что их печатал не я. Если следствие решит разобраться...

— Вот именно! Если следствие решит! Ты представляешь, что сейчас творится на верхах? Все на ушах стоят из-за этих бумажек. Думаешь, кто-то будет разбираться? Виновного нужно было найти ещё вчера, а это значит, что ты пойдёшь под суд, и светит тебе лет десять каторги. Будешь развивать свои навыки артефакторики где-нибудь на рудниках.

— Какие десять? Подделка документов и распространение ложной информации по закону до пяти лет, — набычился Кораблёв.

— А ты, как я погляжу, вообще не каешься. Тебе пяти лет мало? Учти, из-за такого резонанса дадут по всей строгости.

— Да не делал я эти листовки! — едва не разрыдался Иван. Фух! А я уже думал, что не продавлю, упёртый попался.

— А газету зачем склепал?

— Чтобы ты о Мирке забыл.