Другой мир за углом (сборник)

Незадолго до родов (как водится, сроки у них были одинаковые), Лёхин шок плавно перешел в панику, которая привела его в единственное место, где молодой человек может вполне законно решить с помощью государства навалившиеся на него проблемы: в военкомат.

Когда девушки рожали, молодой папаша вполне успешно проходил “учебку”, старательными каракулями выводя ответы на их нежные письма, когда кормили дочек (обе родили дочек!) – он попал в Чечню, а когда дочкам исполнился год, пропал без вести.

У юных девушек, даже если это молодые мамы, природная прагматичность всегда соседствует с авантюризмом, присущим возрасту.

Алла, нянчившая маленькую Клару (ушки у девочки были просто превосходными), заявила:

– Я поеду в Грозный.

Клара, любовавшаяся не менее прекрасными ушками своей маленькой Аллы, поддержала её:

– И я поеду в Грозный. Такие уши не должны пропадать!

И обе они принялись вспоминать прекрасные Лёхины уши: маленькие, нежные.

Правое (по договоренности – Аллино) – с красивым узором родинок возле мочки, и левое (соответственно Кларино) с родимым пятнышком в глубине ушной раковины.

…Их мама – ещё молодая и красивая женщина (уши ее говорили о твердом характере владелицы) пришла в ужас от решения дочерей и нашла много очень веских аргументов “против”.

– Вдвоём не сорваться, – констатировала потом Алла.

– Будем тянуть жребий, – вздохнула Клара.

И ехать выпало именно ей.

* * *

“Волосатые уши дагестанцев внушают мне ужас, – писала она сестре из Моздока, – а немытые раковины генерала Клюева – это просто кошмар какой-то!”.

Алла тайком утирала набежавшие слезы.

…Чеченский бригадный командир Асланбек Мухоев, герой Первой Чеченской, был молодой, наглый. Подбородок он не брил, зато брил голову. Других моральных устоев кроме “чести чеченского мужчины” не имел.

Был жесток, любил деньги и хорошую еду. Врагам внушал ужас, друзьям – почтение. А вот Кларе он внушил любовь с первого взгляда: увидев его мужественные уши, она бесстрашно подошла к нему и сказала без всяких экивоков: “Рожу тебе сына!”.

Тот был удивлён, но не протестовал. Свое ближайшее окружение, считавшее Клару “шпионкой”, приструнил, а к ней приставил телохранителя из самых преданных.

О Лёхе она и думать забыла.