Одиннадцать

Вот только вопрос, почему ты не заметила его присутствие здесь? Запах? Шорохи?

― Я была сосредоточена на ней, ― пожала плечами табакси. ― Ты и представить не можешь, как тяжело выслеживать лесного гнома, когда он скрывается в тенях.

― Догадываюсь, ―бросил Ганс, опускаясь перед девушкой на колени и осматривая место убийства вблизи.

Всё случилось слишком давно, часто ходящие неподалёку местные жители стоптали всё, что можно и нельзя. Лишь рядом с телом несчастной жертвы имелось небольшое углубление в земле, полное запёкшейся крови, благодаря которой читался отпечаток какого-то большого самоцвета или фигурной бутылки.

Чуть в сторонке валялся втоптанный в землю значок следователя. Даже при налипшей земле было понятно, что он уже не серебряный, а совсем чёрный.

Снова отсутствовал орган, судя по всему, сердце. Точнее скажет Феник. "Ох и тяжело дастся ему эта работа," ― подумал сыщик, чувствуя, как ему на глаза наворачиваются слёзы, которых не было уже много лет.

Ганс снял свой плащ, аккуратно завернул тело напарницы в него, махнул рукой, погасив шарик, чтобы Слай не видела его слёз, капающих из его выцветших глаз и бегущих по шрамам и морщинам как по рекам.

И, взяв на руки Ниссу, двинулся прочь от места преступления, которое он упустил.

Путь до Управления оказался не менее длинным, чем тот, которым он пришёл, хотя на этот раз он шёл по центральным проспектам, которые даже освещались магическими фонарями. Ему попалась группа стражников, которые, увидев случившееся, стали почётным эскортом. Слай исчезла так же незаметно, как и появилась.

Гномы-стражники у входа, завидев Ганса,вот-вот начали бы требовать жетон, но, заметив, кто лежит у него на руках, расступились. Несколько из них вызвались добровольцами отнести её в морг, однако Ворон упрямо помотал головой, лично отнёс гномку в кабинет Феника, который на ночь не закрывали, а складывали ему на столы тех, кого убивали ночью. Следователь заботливо положил тело на один из свободных столов, вынул из карманов плаща всё то, что хранил там, накрыл напарницу им вместо льняной ткани.

После чего молча удалился из здания Управления.

Путь до таверны "Под крылом ангела" не был заполнен никакими мыслями, как обычно. В голове полная пустота, а на сердце боль потери. Когда он добрёл до таверны, стояла уже глубокая ночь,почти все покинули зал. Бо-Бо уже с порога понял, что случилось что-то крайне нехорошее. С таким выражением Ганс к ним не заходил ещё никогда. На его лице читалась скорбь, боль и ненависть одновременно.