Одиннадцать

Срезав ремешки, он освободил часть тела жертвы от доспеха, нанёс удар кинжалом, и девушка почувствовала, как из неё начинает выходить кровь тонкой, но сильной струёй в какую-то ёмкость.

Липкая паутина сковывала движения почти до нуля, залепленный рот не позволял кричать, даже головы не повернуть. Но в этом районе даже если кричать,мало кто выйдет посмотреть, не то что помочь. Где-то рядом послышались странные булькующие и хрустящие звуки, после чего над лицом Слай склонилась противная мордочка существа, покрытая какой-то слизью.

Затем появились тонкие руки, в которых был скальпель и ещё какой-то медицинский инструмент. В рот и лицо полилась какая-то вяжущая холодная жидкость, а на лоб лёг небольшой холодный прозрачный драгоценный камень.

― Ну а теперь посмотрим, насколько ты сильна, чтобы вытерпеть боль, ― услышала она через замутнённое зельем сознание шипящий голосок существа.

После чего лицо пронзила острая боль. Зелье не являлась анестетиком, так что боль она ощущала в полной мере, к которой присоединялась слабость во всём теле.

Сила уходила вместе с кровью. А над головой она слышала бурчание потока магических слов заговора и заклинаний:

― Чувства живого... чувства мёртвого... чувства потустороннего... чувства явные... чувства душевные... раз данные этому существу богами, так и мне всемогущему будут даны от существа оного по велению моему... для свершения дел во славу магии моей...

Боль мутила рассудок пуще зелья, девушка уже почти отключилась, понимая, что это последние мгновения её жизни, которые ей запомнятся.

― Какие же вы слабые создания, ― злобно произнёс голос убийцы, ― только гномка стойко пережила испытания...

Ганс проснулся поздним утром. Жутко болела голова и стучало в висках, каждое движение отдавалось в мозгу, он отказывался думать и осознавать действительность. Сыщик медленно сел на своей кровати и открыл глаза. Изображение медленно фокусировалось на предметах интерьера, благо ярких красок, режущих глаза, рядом не оказалось. На тумбе стоял пузырёк с мутной жидкостью и две запотевших бутылки с квасом.

Где-то в отдалённых разумных закутках сознания всплыло название зелья, но любое воспоминание отдавалось болью. И он просто откупорил запаянную сургучом крышку и залпом выпил, выбросив бутылку куда-то в угол. После чего снова рухнул в объятия матраса. Постепенно голова прояснялась, в висках молоты превратились в молотки, а затем совсем затихли. Выпитые бутылки кваса помогли закончить восстановление.