Ведьмаки XVII века

Ромодановский позвал громко:

– Семён Петрович!

Дверь отворилась, и в комнату зашел крепкого телосложения среднего роста мужичок с упрямым взглядом и немного нервными движениями.

Князь представил вошедшего:

– Это Львов Семён Петрович, окольничий князь. Завтра я отправляюсь в Переяславль. Он будет тут за меня[2]. Со всеми просьбами к нему. Семён Петрович, чтобы не попросили эти двое – холить и привечать.

– Понял, князь, – гулкий бас, неожиданный для роста и вида Львова, раскатился по светлице.

– Дай им лошадей сменных.

Окольничий кивнул, а Григорий Григорьевич неожиданно резко обернулся к темноборцам и произнес вкрадчиво:

– Только учтите, хлопцы, здесь не Москва. Народ другой. Ежели что пойдёт не так – не успеете и пикнуть, а стрельцы не успеют прибежать на помощь. Осторожно. Тут у нас порядки иные…

Василь с Григорием благодарно кивнули и, откланявшись, вышли вон из горницы, оставив князя наедине с будущим наместником.

Пока оба спускались по ступеням, чубатый тихо спросил:

– Что еще за помощник, Гриша? Что-то я не помню, чтобы нам кто-то из местных помогал раньше в других городах.

Григорий тихо ответил:

– Отец Онуфрий писал, что единственный человек из братии, кто ему поверил, был его послушник. Даниил. Вот с ним-то я и хочу переговорить. А ещё – надо бы попасть туда, где он жил. А то как-то странно всё это – с его смертью.

– Кажется. Слушай, всё хочу спросить, – Василь с любопытством уставился на Огаркова, – Почему тебя тут никто не узнает?

Напарник лишь усмехнулся:

– Воды много утекло, Вась. Я сам тут ещё ни одного знакомого лица не встретил. И крепость тоже – перенесли. А уезжал я отсюда совсем маленьким - со всей слободой переселялись. Знаешь, сейчас я даже рад этому. Меньше будет любопытных. А они, при нашем-то деле, всегда найдутся. Ты пистоли чего не забрал то свои?

– Забрал.

– Когда? – удивился Григорий.

– Когда ты с князем разговаривал.

Вот тут Огарков удивился прыткости товарища:

– Так ты же почти рядом стоял?!

– Ну и что? – хитро улыбнулся Василь, – Чтобы сделать что-то скрытное, надо просто отвлечь внимание, а человек уже ничего тогда и под носом не видит.

Григорий задумался:

– Знаешь, у меня такое ощущение, словно вот мы чего-то и не видим под носом. Побыл тут всего ничего, а уже стойкое такое впечатление.