Ведьмаки XVII века

Стало немного спокойнее. Телега проехала по главной улице и свернула в сторону церкви, проезжая мимо её строения.

Около входа Пантелеймон остановил повозку и громко позвал:

– Отец Анастас!

Священнослужитель не заставил себя долго ждать, выйдя к путникам. Высокий детина со спутанной бородой и спокойным взором серых глаз предстал перед нашими героями, спрятав в рукава сложенные вместе руки.

Он глухо пробасил:

- Здоров буди, Пантелеймон. Какими судьбами?

Старичок указал на Глафиру:

– Да вот. Порча приключилась с Глашей.

Барин, – ямщик кивнул на Григория, - попросил за здоровье хозяйки побеспокоиться.

Отец Анастас перевёл прямой взгляд серых глаз на Григория, отчего даже тот почувствовал какую-то неловкость. Повисла пауза, после чего священник промолвил:

– Несите бедняжку в дом.

Василь аккуратно поднял на руки Графиру и понёс вслед за Анастасом в дом, в котором жила братия. Григорий обогнал его и, поравнявшись с отцом, начал того расспрашивать:

– Отец Анастас, можно задать Вам несколько вопросов?

Тот задал встречный вопрос, отворяя низенькую дверь домика, выглядящего аккуратно, но бедно:

– Вы же всё равно узнаете, что хотите, ведь так?

Пантелеймон торопливо вмешался в разговор:

– Князь просил помогать гостям во всем.

Выбор невелик, отец Анастас.

Священник нахмурился и кротко ответил старику:

– Выбор есть всегда, Пантелеймон. Всё спросится с нас по поступкам. А как поступать - выбирает только человек.

Извозчик смутился и неловко что-то пробормотал под нос, попросив благословения у Анастаса.

Тот смилостивился над старичком и отпустил его с Богом. Затем встал в углу горницы в небогатой хатенке с маленькой печью и задал прямой вопрос:

– Вы хотите спросить меня об отце Онуфрие?

Григорий осторожно кивнул согласно и добавил:

– Именно. Хотел спросить - как он умер, и не было ли ничего необычного в последние дни перед его смертью?

– Может, поначалу, несчастной поможем? – голос человека в рясе не терпел возражений.

Василь положил Глафиру на лежанку и покачал головой:

– Она спит.

Скоро жар пойдет. Тогда и надо будет будить. До нашего приезда позаботьтесь. И пока жар будет - помогите. А сейчас можете хоть из «Собаки» своей стрелять у неё над ухом - она не проснётся.

Отец Анастас недоверчиво посмотрел на казака и перевёл взгляд на Григория:

– Ну если только так… Не знаю я ничего такого про Онуфрия. Разве что мучался он животом, потому как пил он последний месяц из колодца, который приказано было очистить и закупорить.