Ведьмаки XVII века

Чтобы ходили теперь с ведрами на речку. Ничего, подводы пустят конные, подвезут.

– А почему нельзя сказать, что, наоборот, везде она отравлена, а тут – хорошая? – показал на колодец рукою послушник.

– Потому что, насколько мне понятно из речей братии и прочих людей, все считают наоборот. Онуфрию не поверили – и нам не поверят. Народ тут крутой нравом. Уж я то, поверь, знаю. И ведьму спугнём. Она итак уже за нами и уши и ноги приставила. И ещё будет щупать нас с Василем на зуб – на что мы горазды. Да и не лучшие из нас сейчас гонцы для таких новостей после вчерашнего.

– Стрельцы сегодня обсуждали, что Тишка-пьяница много про Вас рассказывал с утра в стрелецком стане. И многие поверили.

– Вот именно. И я об этом. А нам ещё надо стрелецкого голову проведать. Расспросить про Онуфрия. Что за клад из сотни целковых, и куда он делся, кстати? Запомни Данила, никому ни слова, ни о чём! С этого часа помогаешь нам. Хочешь найти виновника в смерти Онуфрия?

– Хочу, – насупился отрок.

– Ну, вот и сговорились.

Близок ты с ним был?

– Как с дядькой родным.

– Вот и ладно. Это мне как раз хорошо понятно и близко. Значит, твой интерес – хранить пока эту тайну до поры до времени.

– Понял, барин.

– Барином меня можешь не звать. Зови Григорием. А теперь беги до Пантелеймона. Пусть разворачивается. Соберём вещи и поедем к князю.

– Он, поди, уехал с утра на Оскол, собирать полк. А дальше на Переяславль пойдёт.

– Тогда к Семёну Петровичу поедем, раз князь его за себя поставил. Дело у меня для него есть важное.

Только по пути около пары колодцев остановимся, надобно кое-что приготовить…

***

У князя Львова они оказались не первыми посетителями. Принимал он всех во дворе. Невысокий Семён Петрович взгромоздился на помост, стоявший у подножия резной лестницы, ведущей на первый этаж воеводского дома. Но даже при этом его голова не дотягивалась до нижней кромки каменного цоколя, уже кое-где облупившегося. В посольских да воеводских домах и теремах более крупных городов за такое челядь уже бы высекли.

Но тут, в приграничье, никто не обращал на такие мелочи внимание. Здесь каждая пара рук – работает в поле или в мастерской, стараясь успеть сделать как можно больше до очередного набега татар, или похода против поляков. А что касается служилых, так каждый боец на счету. Возвратился из сторожи, немного отдохнул, и на стены в караул. Или в охрану обоза купцов. Или со срочной депешей в другую крепость. Работы навалом, жизнь тяжёлая, хоть и более вольная.