Ведьмаки XVII века

А трактами о македонском древнем царе ведьмак зачитывался в библиотеке в Москве и знал их практически наизусть.

Один из наиболее сговорчивых всадников из сторожи всё же решил помочь Василю с тюками, но казак грубо оттолкнул его в сторону:

– Не трожь.

Козьма покачал головой и проводил взглядом своего злобно чертыхающегося подопечного:

– С таким норовом твой товарищ, Григорий, или кто бы он там тебе ни был – долго тут не протянет.

Григорий лишь пожал плечами:

– Кто знает, может он всех нас переживет.

Сказанная фраза заставила командира сторожи нахмуриться, и он с силой сплюнул на землю, показывая этим всё, что он думает о чубатом непокорном казаке.

Затем Козьма развернул своего красавца коня и скомандовал:

– В крепость все.

Кавалькада двинулась уже не спеша, сопровождая телегу. Тихо позвякивали сбруи коней, конники устало переговаривались между собою и изредка бросали косые взгляды на чужаков. Василь сел ближе к Григорию и тихо произнёс:

– Не рады они тебе.

– Нам.

– Я вообще-то здесь не по своей воле.

– По своей воле ты бы сейчас вряд ли бы вообще разговаривал без языка. И это в лучшем случае…

Огонь негодования, было вспыхнувший в тёмных глазах казака, быстро потух и он отсел обратно к борту телеги, пробурчав:

– Я бы мог уложить их всех…

Григорий подтащил один из тюков от края телеги поближе к середине, заботясь о его содержимом, и бросил через плечо:

– Не сомневаюсь…

– Стоооой!

Протяжный голос Козьмы заставил начавшего уже подрёмывать Пантелеймона встрепенуться и натянуть поводья, чуть не снеся бортом уже остановившегося всадника.

Василь недовольно посмотрел вперёд и процедил:

– Да что там опять?

– Верёвка… - сухо произнес Григорий, даже не смотря на дорогу и развалившись на мешках, подложив руки под голову.

Его напарник удивлённо и недоверчиво посмотрел на него. Затем приподнялся чуть на телеге, слушая разговоры и мат конников. Громко раздавалось ржание скакунов. Лошади всполошились не на шутку.

На дороге лежала верёвка. Ровная, толстая, но не настолько, чтобы увидеть её издалека.

Она образовывала необычайно прямую линию, пересекающую дорогу. Случайно она не могла так лечь, разве что только кто-то аккуратно разложил её здесь, вдалеке от поселений.

Эту мысль и озвучил тут же Василь:

– Верёвку кто-то положил. Пеньковую. Ровнехонько так…

– Никто её тут не клал, сколько же тебе повторять, ты же уже видел такое раньше, – устало, но напряжённо проговорил Григорий, сев повыше и рассматривая серую «змею» перед кавалькадой.