Пожиратели

Все вокруг снова стало сливаться в большое пятно, я почти не слышала ничего происходящего вокруг, словно сквозь густой туман обрывки отдельных звуков с трудом долетали до меня.

- Остановитесь! – внезапно прозвучавший голос моего отца слишком четко прорезался сквозь моих разорванных мыслей. Пытаясь, прийти в себя я словно снова и снова собирала простейшую мозаику, которая каждый раз рассыпалась на десятки, сотни, тысячи новых осколков. На секунду Трэнки отвлеклись, будто что-то почувствовав, они забыли, что все еще не выполнили желание графини.

- Сэр Вэнсил, вам есть что сказать? – этот паршивый блеск в их маленьких глазках, только от одного его вида, меня начинало мутить…

«Боже!»

Я поняла, что отец собирался сделать.

- Нет, нет, папа, прошу тебя не надо! Неееееет! – собрав последние силы, я бросилась к отцу, но огромные уродливые лапы тренков сжали мои руки каменной хваткой.

- Да…у меня есть желание. – Опустив глаза, отец видимо либо не мог видеть меня в таком состоянии, либо не хотел тем самым причинить мне еще больше страданий.

«Да какая к черту разница, неужели я не заслуживаю этого взгляда?!»

- Ооо, Сэр Вэнсил, премного удивлен вашим неожиданным, хотя… хотя и очевидным поступком. Но, не смею больше вас перебивать, я весь внимание.

Я была готова голыми руками разорвать это чудовище на части прямо там у всех на глазах, если бы только у меня была такая возможность.

- Я хочу, чтобы Кира была цела и невредима, желание графини Уолбрен… - переведя смешанный взгляд на рыдающую графиню, он продолжил - ни в коем случае не должно касаться жизни моей дочери.

- Прекрасно Вас понимаю и поддерживаю, но видите ли, Сэр Вэнсил, отмена чужого желания оплачивается вдвойне…

Внезапно, мама подошла к отцу и, крепко взяв его за руку, сказала:

- Все верно, Трэнк, вы получите вашу оплату – никогда прежде я еще не видела, что бы мои родители так смотрели друг на друга, не сказав ни слова, они лишь переглянулись между собой. В их глазах я увидела слезы, которые, скромно блеснув, почти тут же исчезли, оставив после себя лишь грустный взгляд прощания.

Они прощались со своей жизнью, друг с другом, со мной. Все это только ради того, чтобы оставить меня в живых. Как же сильно я тогда ненавидела себя. Боже, если бы я только знала, к чему приведет мое решение, я бы предпочла лучше умереть самой в ту проклятую ночь. Почему… почему я не сделала так? Отвлеки я тогда внимание Трэнков на себя и, возможно, даже Хэтклиф остался бы жив. Хэтклиф...