Пожиратели

Снова потекли слезы, но я не могла издать ни звука и боялась даже прикоснуться к нему. Ненавидя себя за собственное бессилие, я упала на колени, схватившись за край простыни, на которой он лежал. Подбежав ко мне, Рейф неожиданно обнял меня, и, осторожно гладя по волосам, тихо начал говорить:

- Ну, тише, все, успокойся, он же жив, слышишь – взяв меня за лицо, он пронзительно посмотрел на меня своими холодными синими глазами – ты должна быть счастлива, что он просто жив, мы обязательно что-нибудь придумаем, все будет хорошо, вот увидишь, я тебе даю слово.

Уткнувшись в его большое твердое плечо, я лишь безуспешно пыталась сдержать разрывающие меня рыдания. Прошло какое-то время, прежде чем, медсестры, не выдержав, наконец вошли в палату. Я чувствовала, как почти насквозь промочила слезами плечо Рейфа, но он ни на минуту не переставал утешать меня. Мы оба сидели на полу и по непонятным причинам были теми, кто остался жить. Похоже, он так же, как и я был потрясен произошедшим.

От осознания этого не становилось легче, но все же, не думаю, что мне удалось бы пережить тот день в одиночку. В какой-то момент я поняла, что кто-то из медсестер, а может, и сам доктор, подошли совсем близко. Незаметный укол успокоительного позволил хотя бы на время забыться в пустом сне.

Снова тот же звук пульсометра медленно вытащил меня из тревожного липкого от слез сна. Только он был уже не моим. Немного оглядевшись, я поняла, что мою кровать перенесли в палату Хетклифа, наверняка по просьбе или, что наиболее вероятно, по приказу Рейфа.

Ни за что бы не поверила, что этот человек способен хотя бы на одну просьбу. Не знаю, была ли я благодарна ему за это.

Мой любимый Хетклиф лежал все также неподвижно с безразличным лицом, совсем не ощущая моего присутствия. Подойдя к его кровати, я осторожно провела кончиками пальцев по его прохладной щеке. Сразу же перед глазами пронеслись сотни воспоминаний о том, когда мы были вдвоем, когда он мог смотреть мне в глаза и осторожно, сжимая мою ладонь в своей руке, целовать невидимые слезы счастья на моих щеках.

Как же далеко в прошлом все это было теперь. Сможет ли он еще хотя бы раз прикоснуться ко мне, услышать мой голос или просто почувствовать, что я рядом… Где он сейчас? Что я могу сделать, чтобы все исправить? Никто не мог дать мне ответа на мои вопросы. Отчаяние все крепче сжимало ноющее сердце в груди.